Эссе

 

Виктор ШЕНДЕРОВИЧ

Не хотим смотреть

 

Это – ключевая фраза историчес­кого анекдота из жизни Галилео Галилея и Римской католической церкви, к отцам которой ученый флорентийский муж пришел некстати со своими надраенными стеклышками в телескопе.

 

Через стеклышки были видны спутники Юпитера. Видно было, как они меняют свое положение. И понятно становилось, что нет никакой неподвижной небесной сферы, а есть что-то совсем другое.

 

Бестактный Галилей предложил отцам церкви подойти к телескопу и убедиться в буквально очевидном своими глазами. Вот тут-то отцы, не пальцем деланные, и ответили ему великой фразой, вынесенной в заголовок.

 

Последние пятнадцать лет своей жизни академик Александр Николаевич Яковлев был занят негромким занятием, рассчитанным на длинную дистанцию. Он открывал и публиковал архивы.

Небольшая группа соратников академика продолжила эту работу после его смерти. Пятьдесят девять томов, посвященных российской истории ХХ века, издано фондом «Демократия». Серия «Россия. XX век. Документы». В этих бордовых томах – десятки тысяч документов, сотни сюжетов, хорошо известных, известных меньше и не известных вовсе. От истории расстрелянного казачьего красного командарма Филиппа Миронова до новейших архивов уже перестроечных времен.

 

Самые важные узлы, самые болевые точки. Кронштадт, расказачивание, политические репрессии, голодомор, Катынь, борьба с космополитизмом, интервенции, партийное управление культурой…

 

Пару лет назад дочь покойного академика Наталья Александровна смастерила посылочку под центнер весом: десятки томов, полное на тот момент собрание опубликованных документов, – и передала их в дар библиотеке МГУ, оплатив доставку.

 

«Да ведают потомки православных…»

 

Не ведают.

 

Не хотят ведать!

 

Служители римской католической… тьфу! – питерской чекистской системы образования не пожалели средств и усилий, чтобы убрать надраенные академиком стеклышки подальше от глаз незрелого юношества.

 

Яковлевские тома были отосланы из МГУ обратно в фонд «Демократия».

 

Году эдак в восемьдесят третьем мой старший товарищ, ныне благоразумно проживающий в штате Пенсильвания, дал мне книжку в мягкой обложке, завернутую в газету «Труд». Это был «Архипелаг ГУЛАГ».

 

Я читал у него на даче, потом ехал в электричке и снова читал... Потом поднял глаза на соседей по вагону и понял, что для краха советской власти надо всего ничего: чтобы эти люди прочли эту книгу.

 

И все.

 

Потому что есть предметы для дискуссии, а есть вопрос знания или незнания. Вот ложь, вот миллионы расстрелянных, истребленных, стертых в прах… Те, кто это делал, – лжецы и убийцы, и их идеология – идеология лжецов и убийц. Точка. С вещами на выход!

 

Через несколько лет «Архипелаг ГУЛАГ» был опубликован миллионными тиражами.

 

Прошло еще двадцать лет – и вот мы готовимся, по случаю светлого праздника, украсить столицу России портретами ее убийцы…

 

Как же я был наивен в той электричке! Как недооценивал инерцию человеческого мозга и вульгарность человеческих мотивов! Зачем нам ваши надраенные стеклышки? У нас тут так уютно, на нашей плоской неподвижной земле…

 

Бедный Галилей! Он полагал, что поставит инквизиторов в неловкое положение. Изготовил телескоп – эка невидаль! Ты попробуй подтащить к нему тех, кому невыгодно знать истину.

 

Не хотим смотреть.

 

«The New Times», 25 марта