Встреча для вас

 

Вадим ЕГОРОВ:

Ностальгия по прошлому есть, а желания вернуться в него нет

 

Досье Рубежа

 

Вадим Владимирович ЕГОРОВ родился 7 мая 1947 года в Эберсвальде (ГДР). Отец Владимир Алексеевич Егоров, мама Ревекка Иосифовна Гуревич, учителя. Окончил музыкальную школу по классу скрипки. Стихи пишет с 1961 года, а с 1963 года начал писать на свои стихи песни. В 1969 году окончил Московский государственный педагогический институт имени В.И. Ленина, имеет диплом преподавателя русского языка и литературы. В 1976 году защитил кандидатскую диссертацию по психологии, автор ряда научных работ. С 1977 по 1996 год работал заведующим сектором в Институте дефектологии Академии педагогических наук СССР. У Вадима Егорова вышло четыре виниловых пластинки,  8 компакт-дисков и 5 книг стихов и песен. Член союза писателей Москвы. Концертные поездки в Израиль, Германию, Швецию, Швейцарию, Францию, Нидерланды США, Канаду, Австралию, Австрию.

 

                                          На выступлении в Нюрнберге 10 февраля 2010 г.            Фото О. Гриневой

Вадим, вы родились в 1947 году в немецком городе Эберсвальде. Отец был военный? Расскажите об этом. Меня Эберсвальд интересует еще и потому, что там же и в те же годы с 47-го по 49-й жил Владимир Высоцкий. Правда, он был постарше вас на 9 лет.  Как вы думаете, не пересекались ли вы там? Наверное, военные и их семьи жили компактно в военном городке, и ваши родители могли общаться? Не выясняли ли вы это с Высоцким потом, когда оба уже были бардами?

 

Пересекались вряд ли все-таки Высоцкий уже в школу ходил, а я еще ходил под себя в коляске. А вот то, что азам русского языка и литературы 9-летнего Володю учил мой отец это факт, потому что он единственный преподавал эти предметы в гарнизонной школе. С Высоцким я это не обсуждал, потому что никогда не встречался с ним, а вот его отец моего отца припомнил мужчины-учителя в то время (да и в наше) были редкостью. Так что в фундаменте Высоцкого-поэта есть кирпичик, заложенный Владимиром Алексеевичем Егоровым, замечательным преподавателем русского языка и литературы, моим отцом.

 

Расскажите подробнее о ваших родителях. Я вот, изучая вашу биографию в интернете, с удивлением обнаружил, что вы тоже наш человек. Вот, думаю, невезение хоть один, была надежда, русский человек и на тебе...

 

Когда-то мой тесть, замечательный ученый, академик Петровский в шутку предложил мне заменить мою довольно невзрачную фамилию на звучный псевдоним. На вопрос какой же? он с улыбкой сказал: Объедини родительские фамилии и получится то, что доктор прописал. Представляешь: перед твоим появлением на сцене выходит ведущий и объявляет: Выступает Вадим Егуревич!. Отец привил мне любовь к Поэзии он прекрасно знал ее, сам писал стихи. Мама окружила материнской любовью, которую я чувствовал до последних ее дней и без которой был бы другим человеком.

 

В 49-м вы переехали в Москву. На концерте вы прочитали замечательное стихотворение  про банное мыло, вернее, про запах банного мыла. Какие еще запахи вашего детства, того ушедшего времени, вам дороги?

 

Конечно же, запах Нового года запах мандарин и хвои.  Духи Красная  Москва запах мамы. Запах скрипичного футляра и канифоли музыкальная школа. Запах весны, наконец Мой сегодняшний взрослый нос его уже нe различает.

 

Жалеете о том времени? Поставлю вопрос так: как вы думаете, это у вас ностальгия по тому времени как таковому или по детству, по молодым родителям? Помните, у Самойлова: Папа молод, и мать молода, и мы едем, мы едем куда-то

 

Времена не выбирают. Я из тех счастливчиков, кто посетил сей мир в его минуты роковые. 40 лет в тоталитарном социализме и четверть века в диком капитализме. Между этим и тем бездна, в которую и заглядывать-то страшно. И там, и там много славного влюбленности, гульба, друзья, творчество  И там, и там кучи дерьма и фальши. Так что ностальгия есть, а желания вернуться нет. Помните у Вознесенского: Не возвращайтесь к былым возлюбленным

 

А в какие времена вам комфортнее всего было существовать в творческом плане? Наверное, в 60-е?

 

На моем 60-летии замечательный писатель Леонид Жуховицкий, сам незадолго до этого отметивший 75-летие и пришедший на мой юбилей с обожающей его  35-летней женой и их 10-летней дочкой, сказал: Вадим, не грусти. Поверь моему опыту: с 20 до 50 это юность. С 50 до 75 это зрелость. А что потом я еще не знаю. Комфортнее было в юности по хронологии Жуховицкого. Хотя и в зрелости по той же хронологии написалось немало стихов и песен, за которые не стыдно.

 

Я не зря вспомнил 60-е. Помните, на концерте вам задали вопрос: почему это десятилетие было особенным и в 20-м, и в 19-м веке? Вы сказали, что вам трудно сходу ответить на этот вопрос, но вряд ли это было просто совпадение. Кстати, вот еще совпадение: как раз сейчас отмечается 150-летие со дня освобождения Александром II крестьян. Может, это событие определило особый характер шестидесятых 19-го века?

 

Ну конечно и там и там оттепель! Там отмена рабства, здесь отмена Сталина. А оттепель это зелень из всех щелей. Когда-то в начале восьмидесятых писал:

 

Ах, где вы, сверстники-юнцы,

какие вас несут пассаты,

вольнолюбивые птенцы

крамольных тех, шестидесятых,

 

когда, что ни поэт кумир,

когда светило то хотя бы,

что мы читали Новый мир,

а старый мир читал Октябрь,

 

когда капель к себе звала

и зелень к солнышку тянулась

Прекрасна оттепель была

да в заморозки обернулась.

 

Вы закончили Московский пединститут, специальность преподаватель русского языка и литературы. Защитили диссертацию, работали в Институте дефектологии Академии педагогических наук СССР. Уволились из института только в 90-е годы. Это было ваше призвание или, если бы не СССР с его запретами, если бы вы могли выступать перед публикой широко по стране и за рубежом, то переключились бы на такую деятельность раньше?

 

Безусловно, раньше. Я не Гусев из 9 дней одного года, не фанат науки с горящим взором свои творческие и честолюбивые амбиции я полностью удовлетворял в стихах и песнях. НИИ для меня был островком безопасности, статусности все-таки кандидат наук и финансовой стабильности. И хотя еще при советской власти мои гонорары в несколько раз превышали зарплату, я понимал, что этот оазис в любой момент могут прикрыть власть ну очень не любила бардов. И только в 95 году, когда стало окончательно ясно, что никто на нас и наши выступления не покушается, я ушел из Института.

 

А как вообще проходили ваши выступления в советское время? Все больше перед студентами, в НИИ, т.е. в небольших аудиториях? Были ли сложности с проверяющими, цензурой?

 

Именно так учебные институты, НИИ, КБ, ДК Только насчет аудитории вы ошибаетесь. Ажиотаж вокруг бардов был огромный в зал, рассчитанный на 400 человек, набивалось 700.

А цензура ну какая же советская власть без цензуры! Как правило, абсурдной. Песню Монолог сына не залитовали (напомню, Главлит это контора, которая на текстах песен ставила штамп Разрешено) из-за слова попа. Песню Кадаши из-за строчек: Над Москвою-рекой шар закатный и алый, и Кремля купола так горят хоть туши! Аргумент что за горящие купола, откуда взялся пожар в Кремле? Бред. Песню Облака назвали пацифистской и запрещали петь в школах.

 

Первое ваше стихотворение или песню помните?

 

Не помню, конечно. А если бы и помнил не показал бы: подростковые эпигонские, беспомощные строчки

 

С кем из бардов вы были дружны?

 

Я знаю только один случай настоящей бардовской дружбы квартет Никитин, Визбор, Сухарев, Берковский. Да и тот в итоге распался. А добрые отношения да почти со всеми!

Нам нечего делить у каждого из нас своя, не заемная, никем не заполняемая ниша в жанре. Это попса может воевать друг с другом за новый хит Крутого, но нам туда не надо.

 

Вы впервые попали за границу только в перестройку, были в Америке. Помните ваши первые впечатления от заграницы? И еще: совпали ли ваши представления о Западе, которые к тому времени были у вас теоретическими, с действительностью, все-таки советская пропаганда работала, отрабатывала свой хлеб

 

Небольшое уточнение: за границей я побывал задолго до перестройки: в 70-х трижды был  в ГДР в служебных командировках, а в 84-м при Черненко! два месяца провел на стажировке в Великобритании. Когда я впервые зашел в Восточной Германии в продуктовый магазин и увидел на прилавке в свободной продаже 12 сортов колбасы и 15 сыра вот это был шок для представителя страны-победительницы! Так что к Великобритании, где этой колбасы было 40 сортов, а сыра 70, я уже был немного подготовлен. Тогда, конечно, в самых буйных фантазиях я не мог бы представить, что доживу до времени, когда все это будет в ближайшем супермаркете за окном. А тогда во мне все два месяца дымился и жег душу дьявольский коктейль из двух чувств: чувства гордости за них и чувства стыда за нас.

 

А сейчас уже привыкли, часто бываете на гастролях?

 

Сейчас я вообще перестал ходить на западе в магазины все то же есть в Москве. Дороже, правда. А с гастролями пора притормаживать устал. Десять поездок в Штаты (в одной из них дал 42 концерта за 45 дней), семь в Израиль, пять в Германию Даже в Австралию уже летал четыре раза.

 

Авторская песня сейчас изменилась, как вы думаете? Ей столько раз предрекали смерть. И есть ли у вас прогноз на будущее этого жанра?

 

Прогнозы оставим астрологам. Одно ясно ничто не вечно под луной. Раньше по молодости лет думалось, что наш жанр на века. А теперь не исключаю, что уход нашего поколения и поколения наших детей станет смертным приговором авторской песне. Уже сегодня подавляющее большинство предпочтет бардовской песне шансон, рок или попсу. А уж через пару десятков лет Конечно, всегда найдутся люди, которые с помощью гитары или ее компъютерного заменителя будут более или менее талантливо самовыражаться в песне. Дай им Бог! Просто это уже не будет таким культурологическим, социальным, нравственным феноменом, который освещал жизнь двум поколениям во второй половине двадцатого века.

 

Кто из молодых бардов вам нравится?

 

Кого называть молодыми? Когда-то для меня, сидящего в жюри 70-80 годов, молодыми были, выходящие в качестве конкурсантов, Вероника Долина, Леонид Сергеев, Тимур Шаов, Иваси, Мищуки, Елена Фролова Сегодня это признанные мэтры, сами сидящие в жюри. Среди открытий последнего десятилетия Ольга Чикина, Паша Фахртдинов, Сергей Труханов Кого-то наверняка забыл.

 

Вы человек аполитичный или следите за тем, что происходит? Хотя сегодня, по-моему, в России происходит такое, что расшевелит даже самых аполитичных; это, кажется, буквально та ситуация, когда политика заинтересовалась всеми даже теми, кто ею не интересуется.

 

Слежу, но достаточно аполитичный. Послушать, потрындеть, повозмущаться это пожалуйста. Но на баррикады не пойду. Ходил уже в 91-м. Моложе был. Перестроечная лихорадка еще била. Харизматичная фигура Ельцина гипнотизировала. А сегодняшние фигуры нехаризматичны и низкорослы. Нет, не пойду на баррикады.

 

Как вам, не тяжело после гастролей возвращаться в Москву, особенно сегодняшнюю Москву? Вот простая вещь. Когда я еду к себе на Украину правда, я там не был уже семь лет то примерно через полчаса после того, как мы пересекаем польско-украинскую границу, у меня насыщается чувство ностальгии наши дороги с успехом выбивают ее. И это только одна бытовая деталь, не самая страшная. А нынешняя Москва, Россия вообще, где тебя могут просто взорвать в теракте... В общем, время вроде бы мирное, но максимально приближенное к военному

 

Возвращение  Москву для меня всегда праздник. В одной из моих песен есть такие строчки:

 

Обожаю этот город шумный, муторный и снежный.

Я оплел его корнями. Я давно попал в осаду

Красной площади, Лубянской, Театральной и Манежной,

а теперь спешу в объятья Александровского сада.

 

А от теракта никто не гарантирован: взрывали и в Нью-Йорке, и в Милане, и в Мадриде А Москву я люблю, даже сегодняшнюю, испохабленную бездарными стройками и закупоренную чудовищными пробками. Говорят, больных детей в семье часто любят больше, чем здоровых. Москва мой больной ребенок. Но мой.

 

На днях разговаривали по телефону с одной знакомой в Москве. Оказалось, она ничего не слышала об интервью помощницы судьи Данилкина Натальи Васильевой. Неудивительно, ведь федеральные каналы ничего об этом не сообщили. А если представить, что у всех уже есть интернет, и все узнали, что таки да независимый судья Данилкин не был независим, что приговор Ходорковскому писал не он. В нормальном обществе это была бы бомба. В России, как вы думаете, это как-то повлияло бы на общественное сознание, ну хотя бы на рейтинг Путина?

 

На мой личный рейтинг Путина безусловно повлияло. И не только это. Но я вам не скажу за всю Россию вся Россия очень велика. И, к сожалению, непредсказуема.

 

Никогда не было желания эмигрировать? В Америку ли, в Германию, Израиль?..

 

Мысли были, желания нет.

 

Каким вы нашли Нюрнберг после того, как были здесь 10 лет назад? Как вам наша публика?

 

Нюрнберг приятно удивил хорошей звукоусиливающей аппаратурой на концерте, что позволило нам донести до аудитории каждую песню. Спасибо вашим слушателям за замечательную ответную реакцию. А то, что было в большинстве предыдущих городов, не выдерживает никакой критики: какие-то музейные пульты и динамики чуть ли ни семидесятых годов. Звук соответствующий. Но замечательная публика мужественно его выдержала и щедро одарила нас аплодисментами. Благодарю за них всех, кто был на наших концертах.

 

Расскажите о Весте Соляниной, с которой вы вместе выступаете.

 

Мы не просто вместе выступаем, мы уже шесть лет вместе идем по жизни с тех пор, как встретились на одном из крупных российских фестивалей авторской песни, где она завоевала Гран-при. Каждый день благодарю Бога за эту встречу. О Весте-исполнительнице ничего не скажу ставьте ее диски, слушайте в Интернете и составляйте о ней собственное мнение. Я свое давно составил.

 

Вадим, большое спасибо за это интервью. Я желаю вам здоровья, жизненного и творческого долголетия, чтобы рука всегда тянулась к перу, а перо к бумаге, и ждем вас всегда в Нюрнберге.

 

 * * *
     
     Запах банного мыла
     запах банного мыла,
     когда мама меня,
     пятилетнего, мыла
     он витал над страной,
     он в столетье
     вплетался,
     он в подкорку мою,
     словно в губку, впитался.
     

     Не забуду вовек,
     как в предутренней рани
     мы ходили с отцом
     в Сандуновские бани,
     где уравнивал враз
     дохляка и громилу
     запах веника
     и запах банного мыла.
     Этот запах пронзительный
     (только не смейтесь!)
     запах детства, где все мы
     глупы и бессмертны.
     Грубоватый, как запах
     солдатской шинели,
     для меня навсегда
     он нежнее Шанели.
     

     Мир сегодня иной.
     И иная планета.
     Мыло банное есть.
     А вот запаха нету.
     Демократия есть.
     Есть чернуха-порнуха.
     Бань навалом но в них
     нету банного духа.
     Я живу без него
     (не живу доживаю)
     и судьбы полотно,
     как могу,
     дошиваю.
     Он бесспорно хорош. Он
     талантливо выткан.
     В нем любви запоздалой
     ярчайшая нитка.
     В нем все так соразмерно,
     так разумно на месте.
     Запах банного мыла
     был бы в нем неуместен.
     

     Не пророчу, что будет.
     Не забуду, что было:
     в центре грозного века
     запах банного мыла
     и меня поутру
     мама юная будит
     Впереди все, что было.
     
Позади все, что будет.