Русский ПЕН

 

Русский ПЕН-центр раскололся

 

Помните у Булгакова описание Массолита в Мастере и Маргарите? А пьесу Войновича и Горина Кот домашний, средней пушистости помните? Эти тексты неплохое подспорье для понимания того, что произошло в Русском ПЕН-центре в середине декабря 2016-го и завершилось вчера, 10 января 2017-го. Времена, вроде, другие, а люди все те же.

 

Вчера поэт и публицист Лев Рубинштейн заявил о выходе из состава Русского ПЕН-центра. В своем обращении к коллегам он объяснил, что раскол обнажил вполне сущностную стилистическую несовместимость. Эти стилистические расхождения, пишет поэт Рубинштейн, обозначили по крайне мере для меня неуместность и мучительную двусмысленность самой моей принадлежности к организации, руководство которой  изъясняется в том  числе от моего имени на таком языке.

 

Писатель Александр Иличевский вышел из Русского ПЕН-центра тихо, почти молча. Просто сказал, что выходит.

 

Григорий Чхартишвили объяснил свое расставание с Русским ПЕН-центром тем, что он (ПЕН-центр, а не Чхартишвили) не является тем, за что себя выдает. Поскольку задачи мирового ПЕН-движения бороться за свободу выражения и защиту писателей, которые за свои взгляды подвергаются преследованиям. Российский ПЕН-центр этим не занимается, а значит, никакого отношения я к нему не имею, сообщил писатель Чхартишвили в своем заявлении.

 

Еще 47 членов российского ПЕН-центра заявили о прекращении всяких отношений с действующим исполкомом этой организации и потребовали срочного созыва внеочередного общего собрания. Среди них: Александр Архангельский, Михаил Берг, Александр Гельман, Денис Драгунский, Тимур Кибиров, Владимир Сорокин и другие.

 

О причинах раскола лучше всего скажет Протокол № 12 исполкома Русского ПЕН-центра от 28.12.2016. В пункте под названием: О членах ПЕН-центра, грубо нарушивших устав за неоднократные нарушения устава приговорили: Г.Петухова к приостановлению членства на 1 (один) год за попытки срыва собрания и оскорбление писателей; М.Вишневецкую приговорили к строгому предупреждению за тенденциозную видеосъемку и ее распространение. И, наконец, к высшей мере, к исключению, приговорен С. Пархоменко. За провокационную деятельность.

 

Кроме того, Сергею Пархоменко исполком уделил особое внимание и посвятил ему специальное приложение к протоколу, написанное в весьма художественном стиле, том самом, который непонятно почему так не понравился поэту Рубинштейну. Подозреваю, что это зависть, поскольку самому Льву Семеновичу этот стиль явно недоступен.

 

Вот послушайте: Блогер Сергей Пархоменко, воспитанник комсомола и имеющий в правозащитных кругах репутацию провокатора с Болотной, вступил в нашу писательскую организацию лишь для того, чтобы разрушить ее изнутри, превратив, вопреки Хартии и Уставу, в оппозиционную партию Сейчас он живет в Америке, но и оттуда продолжает лгать по радио. Конец цитаты.

 

Это писала рука мастера, и вам, дорогой Лев Семенович, до этой вершины стиля не дотянуться! В скупых строчках сразу пять доносов, причем, в разные организации. Блогер Пархоменко это к писательской общественности, мол, не писатель это, а самозванец. Воспитанник комсомола это либеральной аудитории Сергея Пархоменко, чтобы знали, кого они читают и слушают. Провокатор с Болотной это гражданским и политическим активистам и правозащитникам, среди которых Пархоменко приобрел немалый вес, в том числе своей работой в проекте Диссернет.

 

Насчет стремления Пархоменко превратить писательскую организацию в оппозиционную партию это к властям, а заодно и к Венедиктову, который, как известно, публично заявляет, что не жалует политически ангажированных ведущих, и не допустит превращения Эха в оппозиционную радиостанцию. И, наконец, самое прекрасное, венец доносительского мастерства. Вот оно: Живет в Америке, но и оттуда продолжает лгать по радио. Несложно соединить два стоящих рядом предложения, чтобы сообразить, что и проник-то этот самый так называемый блогер в писательскую организацию по заданию сами-знаете-кого-в-США. Внедрился на маслозавод (зачеркнуто) в ПЕН-центр, чтобы сыпать гвозди в масло (зачеркнуто) разрушить изнутри. Адресат на Лубянке вполне в состоянии эту шифровку правильно прочитать.

 

Сам Сергей Пархоменко считает, что они сломались на Сенцове. Так он написал в своем блоге на Эхе от 10.01.2017. Действительно, это было, пожалуй, самое яркое действие руководства ПЕН-центра, когда они поспешили отмежеваться от тех сотен литераторов, которые требуют освобождения режиссера Олега Сенцова и с этой целью руководители ПЕН-центра написали вполне позорное обращение к Путину, в котором просят его содействовать смягчению условий содержания этого кинорежиссера и писателя, а также подробно разъяснили, почему российское законодательство запрещает его помиловать, а тем более признать невиновным.

 

Сергею Пархоменко грех жаловаться, поскольку стараниями исполкома ПЕН-центра он оказался в неплохой компании. В 1946 году после доклада Жданова и постановления О журналах Звезда и Ленинград из Союза писателей СССР были исключены М.Зощенко и А.Ахматова. В 1957 за издание в Италии Доктора Живаго из СП исключили Пастернака. Потом Синявского с Даниэлем, Коржавина с Солженицыным, Галича с Ерофеевым. Так что Сергея Пархоменко можно поздравить с зачислением в такой ряд и пожелать соответствовать и не слишком зазнаваться.

 

В Союзе Писателей СССР в конце существования советской империи было 9920 членов. Примерно один писатель на 28 тысяч человек. Это значит, что в каждом райцентре должен был непременно жить один писатель. Это как минимум. А то и два, или три. Сегодня в Российском ПЕН-центре 429 членов. А есть еще несколько писательских союзов. Так что общая численность людей, имеющих официальную бумагу, подтверждающую, что они писатели, на душу российского народонаселения, скорее всего, приходится не меньше. В советские времена в СП СССР стремились попасть из-за благ, даваемых статусом: путевки, дефицит, те же пресловутые шапки. Это все в прошлом. Остается нематериальное благо престиж. 

 

Традиционные постсоветские союзы писателей себя настолько дискредитировали, что числить себя в этой компании как-то не очень ПЕН-центр это другое дело. Это национальная структура ПЕН-клуба. Того, где президентами в разные годы были: Джон Голсуорси, Герберт Уэллс, Морис Метерлинк, Альберт Моравиа, Артур Миллер, Генрих Бёлль. Чувствуете, какой запах? И вот мы тут тоже как-то так В общем мы тоже тут, в этой компании.

 

Это я к тому, что шансы на преодоление раскола в дальнейшем, полагаю, равны нулю. Не смогут люди, написавшие и согласившиеся с содержанием протокола № 12, находиться в одной организации не то что с Рубинштейном, Акуниным и Пархоменко, но и с Архангельским, Драгунским и Сорокиным. А  значит, выход для всех, кто с этой протокольной стилистикой и этикой доноса не согласен, только один. Это на выход, простите за каламбур. Что же касается Русского ПЕН-центра, то это уже вопрос репутации международного ПЕН-клуба. Хороший вариант, если они, разобравшись в ситуации, просто отмежуются от доносчиков, выдающих себя за правозащитников. Если же нет Это не первая международная организация, в истории которой есть позорные страницы.

 

Игорь Яковенко,

Blogspot.ru, 11 января