На смерть дипломата

 

Саманта Пауэр: Мой друг Виталий Чуркин, российский посол

 

В понедельник (20 февраля. Прим. ред.) Виталий Чуркин, постоянный представитель России при ООН на протяжении последних десяти лет и один из самых эффективных дипломатов в мире, ушел из жизни, пишет Саманта Пауэр, бывший представитель США при ООН, в колонке для американского издания The New York Times. Я была постоянным представителем США при ООН с 2013 года до вступления в должность президента Трампа и в течение последних нескольких лет являлась, наверное, самым заметным соперником посла Чуркина, отмечает госпожа Пауэр. Он твердо отстаивал смертоносные действия президента Владимира Путина на Украине и в Сирии.

 

В то же время, продолжает американская журналистка и политолог ирландского происхождения, Виталий был мастерским рассказчиком с потрясающим чувством юмора, он был хорошим другом и воплощал одну из лучших надежд, которые были у США и России на совместную работу. Его смерть разбивает мне сердце. Пауэр добавляет, что она опечалена тем, что в нашей среде с чрезвычайной поляризацией мнений хвала в адрес Виталия в качестве как дипломата, так и человека была воспринята как уступка российской агрессии.

 

Я считаю, пишет бывший постпред США при ООН, что Россия Путина представляет большую угрозу для интересов Америки, а те, кто, как президент Трамп, хвалят Путина или ложным образом приравнивают дестабилизирующую роль России в мире к роли США глубоко заблуждаются. Однако, продолжает Пауэр, я также считаю, что нам необходимо пытаться выстраивать отношения с отдельными россиянами, которые также сложны и противоречивы, как и все мы.

 

Поскольку Россия одна из пяти стран в Совете Безопасности, обладающая правом вето (позволяющим ей блокировать любую резолюцию), мне нужна была поддержка Виталия, чтобы добиваться осуждающих реакций со стороны Совета, направлять миротворцев в зоны конфликтов и вводить санкции против нарушающих закон лиц и наций, поясняет американский дипломат. Часто все у нас заканчивалось ожесточенными, а иногда и злобными столкновениями по основополагающим вопросам реальных фактов и правосудия.

 

Однако в общем и целом, продолжает Пауэр, мы знали, что нам необходимо работать вместе, что мы и делали, в том числе введя самые жесткие за последние 25-30 лет санкции против Северной Кореи, поспособствовав мобилизации ответных мер по эпидемии лихорадки Эболы и избрав динамичного нового генерального секретаря [ООН].

 

Хорошо известно, что именно Виталий Чуркин шесть раз поднимал руку, чтобы наложить вето на резолюции по Сирии, но менее известно то, что тот же Виталий лихорадочно работал (и, в итоге, безуспешно), пытаясь добиться достаточного количества изменений в проекте резолюций, чтобы Москва могла их поддержать, говорится в статье. Хотя он и был публичным лицом, представляющим столь многие из вредоносных действий Путина, он также верил в отношения между нашими двумя странами.

 

Он часто рассказывал мне, пишет дипломат, истории из того периода, когда он работал переводчиком на переговорах по разоружению во времена холодной войны, вынеся оттуда для себя урок о том, что, будучи разобщены друг с другом, мы можем вновь начать сотрудничать, отвоевывая отдельные участки для продвижения.

 

Вне зависимости от того, насколько ухудшались отношения наших стран, а во время нашей совместной работы мы лицезрели резкое ухудшение, как людей нас многое роднило, признается Пауэр. Мы оба любили спорт, и единственный раз, когда я не смогла до него дозвониться, это когда Россия боролась за олимпийскую медаль. Мы приглашали друг друга на спортивные игры (он предпочитал хоккей и теннис, а я Главную лигу бейсбола, но так и не смогла убедить его в том, что бейсбол интересен, поэтому мы сошлись на Национальной баскетбольной ассоциации).

 

Я приглашала его вместе с [женой] Ириной в дом моих родителей в Йонкерсе (штат Нью-Йорк. Прим. ред.) на День благодарения, и он стал единственным коллегой из ООН, побывавшим в этой моей необузданной ирландской крепости, рассказывает бывший постпред США в ООН. А во время одной из наших последних встреч тет-а-тет он просиял, когда я заговорила о возможности совместного курса в магистратуре после того, как он уйдет на пенсию, мы бы могли там поменяться ролями, представляя мнения противника.

 

Хотя он никогда не делился со мною своими взглядами на российского президента, у меня сложилось ощущение, что он ценил возвращение России на мировую сцену при Путине, но предпочел бы мирные методы, говорится в статье. Насколько я знаю, он никогда не собирался уходить в отставку в знак протеста против ужасов правления Путина. Но правда и то, что, уйди он, его бы, скорее всего, заменил кто-нибудь менее склонный к компромиссу, тем самым, напротив, ослабив способность ООН продвигать мир и безопасность и еще больше подорвав отношения США и России.

 

Если мы наладим отношения между нашими странами, подытоживает Пауэр, а это необходимая основа для борьбы с глобальными угрозами, то это произойдет не потому, что американцы поступятся принципами. Это случится благодаря тому, что мы будем твердо придерживаться нашей позиции, в то же время не теряя из виду человеческие качества тех, с кем мы ожесточенно не соглашаемся.

 

Саманта Пауэр,

The New York Times,

в изложении Инопресса, 27 февраля