Литературная страница

 

 

Генрих ШМЕРКИН

 

Дядя Ваня

из цикла Великая эпоха

 

Когда арестовали дядю Ваню, это не укладывалось в голове. Дядя Ваня и хищения! Ха-ха-ха Отец Вити Стецько, с которым я учился в одном классе!

 

Квартировали Стецьки в Столярном переулке, в коммуналке с удобствами во дворе, воду носили из колонки, аж с Марьинской. Жили убого, из продуктов, окромя хлеба, покупали только соль, сахар, чай да крупу. По выходным, всем семейством, ездили на деревню к дядиваниной матери. Вскопать, посадить, прополоть-полить, окучить, собрать, снести в погреб. Зимой тоже. То овощ перебрать, то курятник подправить, то снег с крыши скинуть. Домой везли незатейливый сельский харч: сало, картошку, лук, яйца, соленья так, чтоб хватило на неделю. Ни мясом, ни другим основательным продуктом себя не баловали, курей и свининку бабка скармливала дочке, неудачно вышедшей замуж и проживающей на данный момент у матери мужа, в городе Волчанске. Хлеб покупали по рублю-тридцать, самый дешёвый, скучный и непропеченный, у людей такой шёл на корм свиньям.

 

Дядя Ваня был угрюмый здоровущий мужик с усталыми глазами, расквашенными слесарными ручищами и затылком цвета мёрзлой свеклы. Он сохранил в душе трогательную привязанность к родным местам, к незатейливому крестьянскому укладу и тяжёлому землепашескому труду. И странно было слышать от тёти Оли, Витиной мамы: Вот вернётся муж со службы. Как будто он начальник какой или булгахтер.

 

На какой ниве трудился дядя Ваня, я понятия не имел. В просвете меж стеной и буфетом висел не первой свежести белый халат; Витиной матери он принадлежать не мог, её спецодежда была перепачкана соляркой и битумом. Тётя Оля любила жаловаться, что на работе муж пропадает днями и ночами. Однако о регулярном его возвращении к родным пенатам говорили разбросанные сегодня здесь, завтра там слесарные инструменты и стоящая на буфете бутыль самогонки с постоянно убывающим содержимым. Ходил дядя Ваня всегда с портфелем, летом в пиджаке и тюбетейке, зимой в овчинном кожухе и огалошенных валенках.

 

А по Сумской вовсю прошвыривались стиляги в брюках-дудочках, в гамашах на манной каше, с высокими коками на голове, в цветастых галстуках с пальмами и обезьянами. Лёгкие Амурские волны захлёстывались свирепыми волнами Бибиси, стиляги жевали резинку и распевали Никто не знает, где живёт Марина. Мы с Витькой носили школьные формы, обкусанные красные галстуки и голимые причёски с чубчиком. И до чёрных губ жевали свою вязкую, липнущую к зубам рабоче-крестьянскую резинку. Это был дорожный битум, его приносила с работы тётя Оля, вкалывавшая на асфальтоукладке. Чёрный канцероген, по её словам, очищал дёсны и заглушал чувство голода.

 

За пять лет до окончания школы наш класс перевели на вторую смену. С тех пор по дороге в школяндру я нередко заглядывал к Витьке.

 

Приятеля я заставал обычно за чисткой картошки. Ножик у него был широкий и длинный самый настоящий тесак, картошка мелкая и грязная, возни с ней было предостаточно. Стецько раскочегаривал примус, растапливал в сковороде шматок сала, затем крошил в кипящий смалец картошку и лук. Сковорода возмущалась и брызгалась жиром, а Витька ловко шуровал тесаком, используя его как кухонную лопатку. Ел прямо со сковородки, на освободившийся примус ставил чайник. Отрезал себе хлеба, сала, наливал чашку чая и клал в неё шесть ложек сахара. Пил молча, с наслаждением, прихлёбывая и причмокивая. Переслащённый чай с лежалым солёным салом был у него изысканным лакомством.

 

Витька ходил на футбол и на кружок шифровальщиков.

 

Такие цацки для мальчишки то, что доктор прописал, выдала как-то тётя Оля. Вот, заберут Витьку в армию, если не поступит, и будет ему легче служить. В штаб попадёт, а то, глядишь, и в спорт-роту. Всё-таки не в танке душиться. И не зеков сторожить

Я тоже, наверно, на футбол запишусь, подумал я вслух, на всякий случай

На какой ещё, к чёрту, случай? разразился вдруг тирадой дядя Ваня, счищая надфильком заусенцы с фасонного зубила. Вашей нации, Севка, в армию вообще нельзя. Загнобят, замают, до петли доведут

И чего ты, Иван, мальчика пугаешь! Ни в какую армию он не пойдёт, откупятся они, и все дела, заступилась за меня тётя Оля.

 

В шифровальном кружке Витька узнавал много интересного. Например, что, кроме десятичной системы счисления существует множество других: двоичная, троичная, четверичная Рассказывал, что число 1000 (к примеру, мандарин, а ещё лучше персиков!) в двоичном коде это совсем не тысяча, а всего лишь восемь. И поэтому шутил Витя брать что-либо выгодней в десятичной системе, а отдавать в двоичной.

 

Ни мандарин, ни персиков в доме у Стецьков не водилось. Хотя зарплату получали оба родителя.

 

В нашей семье работал только отец. Служил он музыкантом в драматическом театре, получал значительно меньше, чем хотелось бы, и постоянно сокрушался, что ступил не на ту стезю: воровать в оркестровой яме можно только фальшивые ноты. И хотя до дядисуниного стола нашему столу было, как до Луны, но по сравнению со Стецьками мы жили совсем некисло.

 

И вот, Витин папа в следственной тюрьме, по подозрению в хищении

 

Тётя Оля нисколько не переживала.

 

Ой, поймали вора! Я вас умоляю! отмахивалась она, смеясь. Всего-то и делов, что полбочки селедки! Так разве ж это Ваня? Это грузчики! На закуску извели!

 

И тут оказалось: Витькин отец зав рыбной базой!

 

И как такое понимать? Как всё это совмещается? Другой бы на его месте в роскоши купался. А у этого на антресолях не то, что осетрина бычок в томате не ночевал! Картошка, сало, и весь хрен. И это при таких-то возможностях Другой бы давно из ихнего клоповника съехал и жил бы где-нибудь на Сосновой Горке или на Павловом Поле, где зубные врачи и завмаги гнездятся.

 

Он и на копейку товару не возьмёт! продолжала гнуть свою линию Витькина мама. Ничего, там люди умные, разберутся! Помурыжут и отпустят!

Быть такого не может, говорил мне ни грамма не сомневающийся папа. Ясное дело, воровал. Завбазами не могут не воровать, это у них в крови. А что жил, как червь, и в земле ковырялся так это чисто для маскировки!

 

Не хотел отец верить. Ни в честность дяди Вани, ни в любовь его к землепашеству и скромному селянскому быту.

 

Прошёл месяц. И как факт. Отпустили Ивана Фомича. Извинились, компенсацию за вынужденный прогул выплатили.

 

Действительно, грузчики селёдку расхитили.

 

Папа, как узнал, что нет за Стецьком воровства, только руками развёл это ж надо, какой ненормальный. С такой работёнкой, и огород, картоха, да сало с огурцами! Мальчишка! Самый что ни на есть мальчишка. Детские привычки ему важней, чем нормальная жизнь, благополучие семьи, квартира с удобствами. Долго отец успокоиться не мог.

 

Посадили дядю Ваню через 16 лет, и надолго.

 

Громкое было дело, банда Санитары, на весь Харьков прогремело. Промышляли исключительно по ночам, двадцать лет не могли их поймать. А санитары потому как на ограбления приезжали на скорой помощи в медицинских масках и белых халатах. Работали, в основном, по квартирам состоятельных граждан. И по части раскурочивания замков и распиловки решёток у них специализировался Витин папа Иван Фомич Стецько. Вот откуда росли у него эти слесарные руки.

 

Следователь попался дотошный. Мало ему материалов по грабежам, так он решил ещё и с рыбной частью разобраться. И не так, как его коллега в прошлый раз, а от и до. И перерыла прокуратура всю документацию, подняла переписку, счета, квитанции, накладные за все года его службы по мороженой рыбе, по свежей, по икре, по сельди, по бочкотаре, взяла показания у бухгалтеров, девяти сторожей и четырёх весовщиков, однако ни одного злоупотребления не обнаружила.

 

Тётя Оля была права дядя Ваня не украл ни копейки.

 

Что же заставило этого внушительного, основательнейшего человека грабить, убивать вместо того, чтобы тихо-мирно, в рабочее, заметьте, время, зарабатывать на усушке, утруске, пересортице, левом товаре и прочем стереотипе, проворачиваемом другими пищевиками? Почему не расхищал товар, как все без шума и пыли? В космическом масштабе! Кораблями, грузовиками, вагонами

 

И конфисковали у Ивана все его воровские трофеи: банку колец, выварку денег, полотно Обнажённая купчиха неизвестного художника, три шубы, побитые молью и новёхонький саксофон Selmer французского производства 

 

Может, действительно, как мальчишка, бредил Иван воровской романтикой? И ради неё, ради сладких мгновений бандитского куража, оставался на своей должности чист, как слеза ребёнка? Возможно. Подавай ему ночь! Пиление решёток. Сбивание замков и крушение сейфов. Подавай ему вой сигнализации, прыжки с крыш, рукопашную, подножки, гонки с преследованиями, свет фар прямо в глаза. Выстрелы в темноте! Именно так? Нет у меня ответа

 

В институт Витька не поступил, но и в армию не загремел тётя Оля справила ему белый билет. А я отслужил, и, как видите, ничего! Жив-здоров. Сижу себе, пишу всяку хрень. Так что что бы там не говорили, а жить было можно. Ох, как весело можно было жить!