Зона вне закона

 

На грязной войне на Восточной Украине

пропали без вести сотни человек

 

Станислав Асеев, 27-летний журналист-нелегал, направлялся домой в Донецк, повествует The Washington Post. Многие из его коллег давно бежали из этого изуродованного боями промышленного города оплота сепаратистов, где свобода выражения мнений сурово преследуется. Несмотря на это, Асеев оставался там в течение трех лет войны, публикуя статьи под псевдонимом, чтобы избежать гонений со стороны новых хозяев города, пишет корреспондент Джек Лош.

 

2 июня, подъезжая к Донецку, Асеев связался со своей матерью и пообещал на следующий день зайти в гости. Он так и не приехал, говорится в статье.

 

Позднее выяснилось, что сотрудники спецслужб ДНР держат Асеева под стражей без права переписки в неком неназванном учреждении. Его друзья опасаются, что он подвергается избиениям и пыткам. Опасения не чрезмерны: по словам расследователей-правозащитников, это сделалось стандартной практикой в отношении всех находящихся под стражей в Донецке, говорится в статье.

 

Асеев вошел в число сотен людей (возможно, их тысяча или больше), которые пропали без вести либо удерживаются в качестве военнопленных на Восточной Украине. Хотя на линии фронта боевые действия перешли в состояние тлеющего застоя, в беззаконном регионе в целом продолжается грязная война. Гражданское население пытается как-то выжить на спорной территории, оказавшись в клещах между мародерствующими силами, которых обвиняют в грабеже, насильственном запугивании, сексуальном насилии, пытках и даже казнях без суда, пишет издание.

 

ООН задокументировала сообщения о подобных военных преступлениях, зафиксировав произвольные аресты и принудительные исчезновения от края до края зоны конфликта, особенно на территории, контролируемой сепаратистами, которых поддерживает Россия, говорится в статье. По оценке Международного комитета Красного Креста, пропало без вести до двух тысяч человек.

 

Согласно новому докладу Управления Верховного комиссара ООН по правам человека, обе (противоборствующие. Ред.) силы совершают внесудебные казни, говорится в статье.

 

Говоря о волне тайных арестов, автор подробно останавливается на судьбе Игоря Козловского. Это авторитетный теолог, сведущий в мировых религиях, боевых искусствах и йоге, говорится в статье.

 

Козловский остался в Донецке, чтобы заботиться о своем старшем сыне инвалиде, которого невозможно транспортировать без специального оборудования.

 

В январе 2016 года некая банда схватила его на улице. Позднее, оказавшись под стражей, он позвонил своему племяннику и сообщил, что его держали в подвале и пытали, пишет автор. Военный трибунал признал Козловского виновным в незаконном хранении оружия и заключил в тюрьму. В этой связи автор отмечает, что Козловский подтвержденный пацифист.

 

Автор также утверждает, что процесс обмена военнопленными между самопровозглашенными республиками и Украиной бессистемный и плохо скоординированный.

 

Прифронтовые населенные пункты также сталкиваются с угрозой грабежа, отмечает автор.

Издание указывает на еще одну проблему: По словам расследователей, войска с обеих сторон фронта вводят такие суровые ограничения, что жители, остающиеся в прифронтовых районах, находятся в изоляции и полностью зависят от военных в том, что касается снабжения водой, продовольствием и топливом.

 

Жестокое и омерзительное обращение с пленными, аресты на неопределенный срок и применение одиночного заключения нечто обычное для обеих сторон. Но на отколовшейся территории нарушения происходят с большим размахом, и даже несовершеннолетние уязвимы (в августе прошлого года сотрудники службы безопасности ДНР арестовали пятерых подростков, и с тех пор те находятся под стражей).

 

Расследователи обвиняют сотрудников украинских правоохранительных органов в систематическом применении пыток и дурном обращении с целью добиться признаний от предполагаемых сепаратистов, пишет издание. Расследования жалоб на пытки часто страдают от коррупции и оказываются неэффективны, добавляет автор.

 

Возвращаясь к Асееву, автор пишет, что его судьба на данный момент неизвестна.

 

Джек Лош,

The Washington Post,

в изложении Инопресса, 27 июня