Казус Серебренникова

 

Формула пастора Нимеллера

 

Когда они пришли за коммунистами, я молчал я не был коммунистом. Когда они пришли за социал-демократами, я молчал я не был социал-демократом. Когда они пришли за профсоюзными активистами, я молчал я не был членом профсоюза. Когда они пришли за мной уже некому было заступиться за меня.

 

Эта универсальная формула непротивления злу принадлежит немецкому пастору Мартину Нимеллеру. Я в очередной раз вспомнил о ней, когда узнал о задержании известного российского режиссера Кирилла Серебренникова. Я не стану упрекать Серебренникова в том, что он не выступил против оккупации Крыма российскими войсками и их пособниками. И не буду упрекать его в том, что он был равнодушен к судьбе Олега Сенцова коллеги, оказавшегося в путинских застенках раньше него самого. Не буду именно потому, что уверен: российские деятели культуры должны были выступить против авторитарной российской власти не ради ограбленной и изнасилованной Украины. И не ради Сенцова. А ради себя и своих детей.

 

Как можно упрекать смертников? Как можно упрекать глупых ограниченных людей, не понимающих, что поддержкой агрессивного неофашистского режима или даже молчанием они подписывают себе и своему творчеству приговор? Таким людям можно только сочувствовать как сочувствуешь пассажирам огромного корабля, который тонет на твоих глазах. Среди тех, кому остались считанные минуты герои и праведники, честные люди и негодяи, смелые и равнодушные. Но мы наблюдаем трагедию общей гибели, когда речь идет о России.

 

Я просмотрел комментарии российских деятелей культуры по поводу ареста Серебренникова. Это разные оценки. Есть те, кто и в этой мерзости поддерживает Путина. А есть те, кто осуждает власть. Но среди этой второй категории и те, кто поддерживал путинскую агрессивную политику по отношению к Украине. Вот режиссер Марк Захаров тот самый, что снял кинопритчу Убить дракона, а потом поддержал аннексию Крыма. Сейчас он осуждает задержание Серебренникова. Но вот интересно, он и вправду не понимал, что одно вытекает из другого? Что неофашизм начинает с агрессии против чужих земель, а завершает поеданием собственных граждан: вначале противников, затем сторонников? Он не смотрел своих фильмов? Никогда? И этот вопрос можно задать любому тщеславному приспособленцу, сочинившему собственную смерть. Ничего не читали? Историю России не учили? А историю Германии? Ах, у вас театр. Ах, у вас дети! Так у тех, кого расстреливали при Сталине, тоже было и то, и другое. Театры закрыли, детей в детприемники. Тоже мне проблема.

 

Наиболее ретивые защитники сравнивают Кирилла Серебренникова со Всеволодом Мейерхольдом, уничтоженным Сталиным. Я бы не стал проводить параллели с точки зрения таланта, но провел бы с точки зрения судьбы. Простите меня, конечно, но Мейерхольд был энтузиастом. Он служил большевизму как системе ценностей или отрицания ценностей. В отличие от многих своих современников, у него был простой и ясный выбор: остаться в пока еще цивилизованном мире или вернуться в сталинскую Россию. Он выбрал второе. Понимал ли он, что подписывает себе приговор? Примерно на уровне Марка Захарова.

 

И уничтоженный Сталиным публицист Михаил Кольцов, который описывал показательные процессы, тоже явно не понимал, что станет одной из жертв репрессий как не понимают и те, кто поддерживает арест Серебренникова, что режим придет и за ними самими. Я, конечно, не буду утверждать, что за каждым. Кольцова расстреляли, а его брат, знаменитый карикатурист Борис Ефимов, отметил собственное столетие причем оказалось, что он всегда презирал режим, которому служил. Я думаю, что и Кольцов презирал. И Мейерхольд презирал. И Серебренников презирает. И если завтра Путин окажется под арестом на даче, окажется что его презирали девяносто процентов тех, кто сейчас поддерживает. В России так принято. Просто всем этим деятелям культуры нужно, чтобы Путина арестовал какой-нибудь начальник охраны, которому они будут рукоплескать и у которого будут привычно просить денег на свои театры и на своих детей.

 

Повторюсь, что я пишу это не в осуждение всех этих людей, которые давно не вызывают у меня ничего, вместе со своими старыми и новыми фильмами, спектаклями и песенками. Поражают меня не они, а те, кто, возможно, в силу своей одноязычности и формирования в ограниченном до щели цивилизационном пространстве продолжают считать все это культурой. Никакая это не культура. Культура приспособленчества да. Культура распила наворованных властью денег да. Но не культура самопознания и анализа собственной души и жизненной ситуации.

 

Татьяна Лиознова сняла Семнадцать мгновений весны о советском аппарате но до конца жизни этого не поняла. Марк Захаров снял Убить дракона, чтобы спустя годы оказаться в роли уважаемого горожанина из собственного фильма. Федор Бондарчук снял Обитаемый остров по сюжету Стругацких о телевизионной пропаганде чтобы оказаться среди созидателей башен из своего же кино.

 

Если эти люди и в самом деле не понимают, что делают зачем нам они? И зачем они сами себе? Точно так же, как Путин имитирует политическую деятельность, когда его ближайшие друзья набивают карманы миллиардами, эти люди имитируют культурную активность. У кого-то получается лучше, у кого-то хуже. Но все это уже не искусство. Давно не искусство. Очень давно

 

1919 год. Измученный и исхудавший, Александр Блок подходит в петербургском трамвае к Зинаиде Гиппиус, беспощадному критику своего нравственного опустошения, своего сотрудничества с большевиками, своего непротивления злу. Просит о рукопожатии.

 

Вы, говорят, уезжаете?

 

Что ж... Тут или умирать или уезжать. Если, конечно, не быть в вашем положении...

Гиппиус выходит из трамвая. Она умрет в Париже в сентябре 1945-го. Блока не станет спустя три года после этой встречи. Примерно тогда все и закончилось.

 

Виталий Портников,

Крым. Реалии, 23 августа