Дмитрий БЫКОВ

 

Послание к евреям

 

В сем христианнейшем из миров
Поэты жиды.

Марина Цветаева

 

В душном трамвае тряска и жар, как в танке,
В давке, после полудня, вблизи Таганки,
В гвалте таком, что сознание затмевалось,
Ехала пара, которая целовалась.
Были они горбоносы, бледны, костлявы,
Как искони бывают Мотлы и Хавы,
Вечно гонимы, бездомны, нищи, всемирны
Семя семитское, проклятое семижды.

В разных концах трамвая шипели хором:

Ишь ведь жиды! Плодятся, иудин корень!
Ишь ведь две спирохеты смотреть противно.
Мало их давят сосутся демонстративно!.
Что вы хотите в нашем Гиперборее?
Крепче целуйтесь, милые! Мы евреи!
Сколько нас давят а все не достигли цели.
Как ни сживали со света, а мы все целы.
Как ни топтали, как ни тянули жилы,
Что ни творили с нами а мы всё живы.
Свечи горят в семисвечном нашем шандале!
Нашему Бродскому Нобелевскую дали!

Радуйся, радуйся, грейся убогой лаской,
О мой народ богоизбранный вечный лакмус!
Празднуй, сметая в ладонь последние крохи.
Мы индикаторы свинства любой эпохи.
Как наши скрипки плачут в тоске предсмертной!
Каждая гадина нас выбирает жертвой
Газа, погрома ли, проволоки колючей
Ибо мы всех беззащитней и всех живучей!

Участь избранника травля, как ни печально.
Нам же она предназначена изначально:
В этой стране, где телами друг друга греем,
Быть человеком значит уже евреем.
А уж кому не дано хоть кричи, хоть сдохни,
Тот поступает с досады в черные сотни:
Видишь, рычит, рыгает, с ломиком ходит
Хочется быть евреем, а не выходит.

Знаю, мое обращение против правил,
Ибо известно, что я не апостол Павел,
Но, не дождавшись совета, право поэта,
Я таки да! себе позволяю это,
Ибо во дни сокрушенья и поношенья
Нам не дано ни надежды, ни утешенья.

Вот моя Родина Медной горы хозяйка.
Банда, баланда, блядь, балалайка, лайка.
То-то до гроба помню твою закалку,
То-то люблю тебя, как собака палку!
Крепче целуйтесь, ребята! Хава нагила!
Наша кругом Отчизна. Наша могила.
Дышишь, пока целуешь уста и руки
Саре своей, Эсфири, Юдифи, Руфи.

 

Вот он, мой символ веры, двигавшей горы,
Тоненький стебель последней моей опоры,
Мой стебелек прозрачный, черноволосый,
Девушка милая, ангел мой горбоносый.