К 100-летию Русской революции

 

Буревестник, который не принял бури

 

М. Горький и его Несвоевременные мысли

 

Революции никогда еще не облегчали бремя тирании,

а лишь перекладывали ее на другие плечи.

 

Джордж Бернард Шоу

 

Диктатуру учреждают не для того, чтобы охранять революцию;

революции совершают для того, чтобы устанавливать диктатуру.

 

Дж. Оруэлл, 1984

 

Столетию Октябрьской революции 1917 года в России накануне и в текущем году посвящено немало публикаций. Что, в принципе, неудивительно. Вековое событие, круто развернувшее эпоху и погрузившее страну, да и частично мир, в эпоху бедствий и катаклизмов, до сих пор продолжает сталкивать историков, философов, социологов, порождая при этом весьма противоречивые оценки.

 

Кремлевская власть и ее услужливые пропагандисты любят, однако, круглые исторические даты. Два года назад с помпой было отпраздновано 70-летие победы в Великой Отечественной войне и уже фактически завершена подготовка к вековому юбилею события, которое теперь, согласно новейшим образовательным методикам, полагается называть Великой российской революцией, не разделяя Февральскую и Октябрьскую.

 

Оставляя в стороне сегодняшние игры с историей, интересно, однако, взглянуть на событие не в его вековом отдалении, а глазами одного из современников, точнее, свидетелей октябрьских и послеоктябрьских дней, человека, явно симпатизировавшего идеологии революционного преобразования России. И здесь, несомненно, наиболее объективным общественно-политическим и художественным источником выступают Несвоевременные мысли Максима Горького, книга необычайно современная и во многом провидческая.

 

Вершина публицистического творчества Горького

 

Сегодняшний  интерес к Несвоевременным мыслям великого писателя неслучаен. Как известно, книга эта была под запретом до перестройки. А между тем она без посредников представляет позицию художника в канун и во время Октябрьской революции. Несвоевременные мысли это 58 статей Максима Горького, напечатанных в петроградской газете Новая жизнь с 1 мая 1917 по 16 июня 1918 года, издании, редактировавшимся им самим. Все мысли писателя на тот момент были связаны с бурными событиями, потрясшими страну. Они запечатлели картины революционного времени, точнее, его атмосферу.

 

Публицистика Горького уникальная хроника перерождения революции. Идеалы, знамена, лозунги, под которыми боролись с самодержавием оказались попраны и забыты, как только рухнуло самодержавие. И одной из первых жертв этого террора стала свободная пресса Новая жизнь была закрыта 29 июля 1918 года, а Несвоевременные мысли не печатались семьдесят лет.

 

В книге перед нами предстает совсем не тот Буревестник, который взывал к Революции, а рефлектирующий интеллигент, получивший в итоге переворота совсем не то, что ожидал, и временами даже впадающий в отчаяние от происходящего.

 

В написанных на основании личных впечатлений статьях, Горького-мыслителя волнуют три основные проблемы: пути революции, жизнь народа в создавшихся условиях и судьбы культуры. Тон статей, если в них внимательно вчитаться, однозначно пессимистичен: писатель-гуманист, ранее настойчиво призывавший революцию, теперь ужасается масштабам классовой борьбы, разгулом стихийных грабежей и убийств, наступлением на свободу слова и непрекращающимся террором.

 

Вскоре после октябрьского переворота (в статье от 7 декабря 1917 года), уже предчувствуя иной, чем он предполагал, ход революции, Горький с тревогой вопрошает: Что же нового даст революция, как изменит она звериный русский быт, много ли света вносит она во тьму народной жизни? (М.Горький, Несвоевременные мысли. М.: Современник,1991. С.13. Далее цитаты по этому изданию)

 

По Горькому, главная цель революции, нравственная превратить вчерашнего раба в личность. В действительности же, как с горечью констатирует автор Несвоевременных мыслей, Октябрьский переворот и начавшаяся гражданская война не только не несли в себе признаков духовного возрождения человека, но, напротив, спровоцировали выброс самых темных, низменных зоологических инстинктов. Горький пишет о самосудах и  погромах, о беззастенчивом вывозе за границу культурных ценностей, об аресте честных людей, виновных только в том, что они мыслят иначе, чем велит новая власть, о кастовости нового гегемона пролетариата, которая, по мысли писателя, ничуть не лучше кастовости дворян. Атмосфера безнаказанных преступлений, снимающих различия между звериной психологией монархии и психологией взбунтовавшихся масс не способствует гражданскому воспитанию, утверждает писатель.

 

Прежде всего, Горький отказывается полуобажать народ, он спорит с теми, кто, исходя из самых благих демократических побуждений, истово верил в исключительные качества наших Каратаевых. Вглядываясь в свой народ, Горький отмечает, что он пассивен, но жесток, когда в его руки попадает власть; что прославленная доброта его души карамазовский сентиментализм, что он ужасающе невосприимчив к внушениям гуманизма и культуры (С.36). Писателю, однако, важно понять, почему народ таков: Условия, в которых он жил, не могли воспитать в нем ни уважения к личности, ни сознания прав гражданина, ни чувства справедливости, это были условия полного бесправия, угнетения человека, бесстыднейшей лжи и звериной жестокости (С.36).

 

У писателя закономерно возникает вопрос: нужна ли в этой связи была революция, еще больше раскрепостившая звериные инстинкты масс? Ведь это именно ее лидеры-большевики, не задумываясь о последствиях, способствовали  раздуванию пожара классовой борьбы!

 

Горького, несомненно, мучает ответ на болезненный вопрос, стоявший еще перед его великими предшественниками Ф.М. Достоевским и Л.Н. Толстым, как совместить кровь и мораль, насилие и нравственность, необходимость освободительной революции народных масс с той кровавой вакханалией, которую организовали большевики! Горький настойчиво ищет причину и, как уже известно, находит этому свое собственное объяснение.

 

Цель и смысл революции, как ее представлял писатель, раскрепощение человеческого духа на основе принципов подлинного гуманизма, на основе культурных ценностей, накопленных человечеством. Только это является той основой, с помощью которой можно одолеть насилие.

 

Нравственная сторона революционных событий вот что в первую очередь волнует писателя! По мнению Горького, в новом социально справедливом обществе должны утверждаться демократия, свобода слова и личности на основе гуманных законов, чего на самом деле не произошло!

 

Критика большевистского эксперимента

 

Октябрьскую революцию, однако, произвели не слепые силы природы и не безликие массы, а вполне реальные личности, преследовавшие свои интересы. При всех стихийных чертах она явилась результатом вполне преднамеренных действий. Пророческие слова Горького: Вообразив себя Наполеонами от социализма, ленинцы рвут и мечут, довершая разрушение России, русский народ заплатит за это озерами крови, особенно отчетливо подтвердились впоследствии массовыми репрессиями времен коллективизации 1929 1932 годов, сталинского террора 1937 года.

 

Еще до начала октябрьского переворота Горький критикует Ленина и большевиков за его ни в чем не обоснованную подготовку. В статье Нельзя молчать! писатель резко выступает против готовящегося восстания: На улицу выползет неорганизованная толпа, плохо понимающая, чего она хочет, и, прикрываясь ею, авантюристы, воры, профессиональные убийцы начнут творить историю русской революции. Как известно, так, по сути, и произошло на самом деле. Кровавая и бессмысленная бойня (красный террор) подорвала моральное значение революции как таковой, продемонстрировав ее аморальный облик.

 

В день восстания 7 ноября (25.10) 1917 года в статье К демократии Горький писал: Ленин, Троцкий и сопутствующие уже отравились гнилым ядом власти, о чем свидетельствует их позорное отношение к свободе слова, личности и ко всей сумме тех прав, за торжество которых боролась демократия. Слепые фанатики и бессовестные авантюристы сломя голову мчатся якобы по пути социальной революции на самом деле это путь к анархии, к гибели пролетариата и революции. На этом пути В.И. Ленин и соратники его считают возможным совершать все преступления, вроде бойни под Петербургом, разгрома Москвы, уничтожения свободы слова, бессмысленных арестов все мерзости, которые делали Плеве и Столыпин.

 

Подвергая резкой критике вождей революции Ленина, Троцкого, Зиновьева, Луначарского и других, Горький обвиняет их в незнании России и ее народа, в подстрекательстве народных масс на действия, низводящие их до уровня толпы. Он обвиняет их в том, что они не смогли предотвратить перерастание революции в пугачевщину, романтизм свободы в анархизм и вседозволенность. Писатель утверждает, что идеи не побеждают приемами физического насилия (с.16). Через голову вождей писатель считает нужным напрямую обратиться непосредственно к пролетариату с тревожным предупреждением: Тебя ведут на гибель, тобою пользуются как материалом для бесчеловечного опыта, в глазах твоих вождей ты все еще не человек! (с.87).

 

Главное проявление аморальности большевиков Горький видит в их отношении ко всему народу как объекту гигантского эксперимента. Материал для бесчеловечного опыта так сказано в статье от 19.01.18; из этого материала из деревенского темного и дряблого народа фантазеры и книжники хотят создать новое социалистическое государство это фраза из статьи от 29.03.18. Они (большевики. А. М.) производят над народом отвратительный опыт это уже в статье от 30.05.18. В статье от 13.01.18 писатель высказывается еще жестче: Народные комиссары относятся к России как к материалу для опыта, простой народ для них та лошадь, которой ученые-бактериологи прививают тиф для того, чтобы лошадь выработала в своей крови противотифозную сыворотку. Вот именно такой жесткий и заранее обреченный на неудачу опыт производят комиссары над русским народом Реформаторам из Смольного нет дела до России, они хладнокровно обрекают ее в жертву своей грезе о всемирной или европейской революции.

 

Наконец, в статье от 16.03.18 вожди Октября уже ассоциируются у писателя с библейскими палачами несчастную Русь они тащат и толкают на Голгофу, чтобы распять ее ради спасения мира.

 

Таким образом, по мере развития событий Несвоевременные мысли писателя становятся все более своевременными, созвучными новой власти и той ситуации, которую она породила, которая воцарилась в стране.

 

Культура в опасности!

 

Не случайно, издавая свои Несвоевременные мысли отдельной книгой, писатель дал ей подзаголовок Заметки о революции и культуре. В каждой строке Несвоевременных мыслей отчетливо проступает огромная тревога писателя за русскую культуру, в чем он видел цель и смысл революции. И она оказалась вполне обоснованной: трагедией для страны, как прозорливо предвидел Горький, при таком развитии событий станет вытеснение культуры политикой, ее подмена, что, по сути, и произошло на самом деле. Результатом всего этого, по наблюдению писателя, становится хаос возбужденных инстинктов, хамское попрание достоинства личности, уничтожение художественных и культурных шедевров.  

 

Революция создала реальную угрозу для подлинной культуры, ибо, по мысли писателя, она обернулась кровью, анархией, таким образом, абсолютно исказив первоначально сформулированные цели и ценности: Если революция не способна тотчас же развить в стране напряженное культурное строительствотогда революция бесплодна, не имеет смысла, а мы народ, неспособный к жизни предупреждает автор Несвоевременных мыслей (с. 81). И по аналогии с лозунгом Отечество в опасности! Горький  выдвигает собственный лозунг Культура в опасности! 

 

Казалось бы, в подорванной войной, разрухой и раздираемой социальными противоречиями стране первостепенными задачами революции представлялось осуществление лозунгов: Хлеб голодным, Землю тем, кто ее обрабатывает, Заводы и фабрики рабочим, но Горький мыслит иначе, и вся 74-летняя история советской власти, да и дня сегодняшнего, подтверждает его правоту. По мнению писателя, одна из первостепенных задач социальной революции состоит в очищении душ человеческих в избавлении от мучительного гнета ненависти, в смягчении жестокости, пересоздании нравов, облагораживании отношений. (с.8)

 

К сожалению, призывы Горького оказались на тот момент гласом вопиющего в пустыне. Это оказалась, увы, совсем не та революция, к которой призывал Буревестник!

 

Как свидетельствует история, Октябрьский переворот бурно взошел на ненависти, опаснейшем человеческом инстинкте, который большевики целенаправленно разжигали в массах. Горький обвиняет в этом большевиков прямо и открыто: Большевистская идеология, раскаляя эгоистические инстинкты мужика, гасит зародыши его социальной совести, и поэтому Советская власть расходует свою энергию на возбуждение злобы, ненависти и злорадства (с.23). Можно лишь только догадываться, что происходило в душе у писателя в эти дни! И уже понимая, что кровавую вакханалию, инициированную новой властью, просто так не остановить, он восклицает: Будьте человечны в эти дни всеобщего озверения! (с.69).

 

Мог ли кто-либо предположить, что через столетие новая российская власть вновь реанимирует этот  инстинкт, манипулируя им в собственных интересах и отравляя лживой пропагандой сознание своих граждан?! Насмотревшись по ТВ постановочных ужасов про украинскую нацистскую хунту, тысячи россиян поехали убивать и умирать в Донбассе. Проведенная российскими СМИ истерическая кампания против украинской независимости и выбора ее народа дала свои плоды, точно так же, как это имело место в октябре 17-го! 

 

В свое время Горький понял, как опасно призывать народ к буре, к разрушению, возбуждать ненависть представителей одних классов к представителям других. Увидев революцию в действии, столкнувшись с откровенными братоубийственными схватками, Горький пришел в ужас и уже не вспоминал слов, сказанных им в канун 1905 года: Пусть сильнее грянет Буря! Став свидетелем Октября, он теперь во весь голос провозглашает: Если русский народ не способен отказаться от грубейших насилий над человеком у него нет свободы.

 

Жизнь показала, что эти предупреждения не были услышаны. Со страной и ее народом произошло то, против чего в свое время предостерегал автор Несвоевременных мыслей. Как тут в очередной раз не вспомнить слова британского историка Томаса Карлейля, еще полтора столетия назад все точно предугадавшего: Всякую революцию задумывают романтики, осуществляют фанатики, а пользуются ее плодами отпетые негодяи.

 

Александр Малкин