Турция и не только

 

Не летает и не лечится

 

Начну, пожалуй, с небольшого экскурса в авиацию. Самолеты бывают аэродинамически устойчивые и аэродинамически неустойчивые. Разница между ними в том, что при отклонении самолета от положения равновесия в первом случае возникают силы, которые стремятся его в это положение вернуть, а во-втором наоборот. Примерно как шарик на дне ямки и шарик на вершине горки. Зачем же, в таком случае, строят аэродинамически неустойчивые самолеты? Разве такая схема не порочна в принципе? Нет, отнюдь. Такие самолеты гораздо более маневренны! Но при этом они действительно сложнее в управлении, и потому требуют не только более умелых и опытных пилотов, но и, нередко, специальных компьютеров, помогающих стабилизировать полет. Который без всех этих высоких технологий закончится катастрофой.

 

Так вот демократия это такая же аэродинамически неустойчивая схема. За счет сменяемости власти и ее подконтрольности обществу она способна обеспечивать маневренность, недоступную диктатуре. Может показаться, что это не так, что при тоталитаризме для любого крутого виража достаточно одного решения диктатора, в то время как при демократии всякую радикальную меру будут месяцами мусолить в парламенте. Однако любая диктатура обречена увязнуть в мертвой бюрократии, некомпетентности и неадекватности, обусловленных не только личными тараканами в голове диктатора, но и, главное, фундаментальными принципами любого подобного строя: нам не нужны умные нам нужны верные и говорить не то, что есть, а то, что от тебя хотят услышать. Недаром едва ли не главная ценность всякой устоявшейся диктатуры стабильность. При этом репрессии не могут заменить нормальной сменяемости власти: расстреляли Ягоду пришел Ежов, расстреляли Ежова пришел Берия, а суть советской системы не менялась. Если демократии для крутого виража могут потребоваться месяцы парламентских дебатов и даже досрочные выборы, то диктатуре приходится ждать десятилетия до самой смерти диктатора, и даже это помогает не всегда. Напомню, что диктатуры, которые их поклонники считают более эффективными именно в кризисных условиях, поскольку-де диктатору не надо оглядываться на мнение толпы, в итоге проиграли  все мировые войны (включая Холодную) демократиям (пиррову победу СССР во Второй мировой, достигнутую ценой не имеющих аналогов во всей мировой истории потерь более чем в 40 миллионов человек и так и не обеспечившую желаемой цели мирового господства социалистического лагеря, следует, по справедливости, также считать поражением).

 

Но при всем при этом демократии сами по себе неустойчивы. Достаточно отклонения от равновесия в пользу популизма, национализма, ура-патриотизма и т.п. и система идет вразнос. Те самые силы, которые составляют ее основу, не возвращают ее в устойчивое состояние, а толкают все дальше от него. Идеи, привлекающие обещанием простого решения сложных проблем но на самом деле деструктивные стоит им вырваться из статуса маргинальных, с легкостью подхватываются и распространяются благодаря свободе слова, завоевывая все новых сторонников. Как только эти сторонники добиваются даже небольшого численного перевеса они получают власть и используют ее для дальнейшего укрепления своих позиций, чем дальше, тем с большей легкостью разрушая дух демократического общества при сохранении и с помощью! формальных демократических процедур. Демократия, по определению, реализует волю большинства, ведь так? И если большинство на вполне честных выборах проголосует за противников демократии, она автоматически совершает самоубийство.

 

Поэтому благополучное демократическое общество должно иметь не только хороших пилотов за штурвалом, но и встроенные механизмы обеспечения стабильности, которые не позволят даже плохому пилоту сорвать машину в штопор. Такими механизмами служат, с одной стороны, институты гражданского общества, самоорганизующиеся снизу, и готовность граждан защищать свои права от посягательств любого диктатора, даже пришедшего к власти через выборы, а не через путч (заметим, что без этой твердой готовности никакие юридические институты не помогут). С другой стороны пресловутая система сдержек и противовесов, не позволяющая одной ветви власти или одной партии подмять под себя все остальные.

 

Хорошая новость заключаются в том, что у нас в Америке эти механизмы работают (в чем у меня были сомнения после последних президентских выборов, но я рад, что они не подтвердились). Плохая новость состоит в том, что стран, о которых можно сказать то же самое, на самом деле совсем немного. Демократия вообще, несмотря на свои античные корни по сути новая и непривычная для человечества система (напомню, что женщины получили право голоса только в ХХ веке, а колониализм и расовую дискриминацию начали сворачивать и вовсе после Второй мировой, причем не сразу). Это ни разу не естественное состояние напротив, естественным образом люди, как и прочие приматы, склонны организовываться в банду с всесильным паханом во главе и лебезящими шестерками внизу. Это такая же сложная конструкция, как неустойчивый самолет, который без бортового компьютера разобьется и который поэтому нельзя собрать просто в гараже из подрихтованных напильником деталей с тоталитарной свалки.

 

Большинство же стран, формально числящихся демократическими, на самом деле представляют собой именно кустарно-гаражный вариант. Сейчас самый наглядный пример Турция, где Эрдоган получил благодаря выборам (результатов которых не оспаривает и оппозиция) практически неограниченную власть. Победив с относительно скромным результатом, аналогичным первому путинскому (хотя Эрдоган, в отличие от Путина образца 2000, далеко не новичок во власти), новоизбранный султан, скорее всего, и дальше двинется по пути недофюрера, на фоне стагнирующей экономики и ухудшающихся отношений с Западом раздувая шовинистическую истерию и обещая вернуть утраченное величие Османской империи (которая, кстати, была чуть ли не единственной страной, достойной оспаривать у России титул главной Империи Зла все-таки до правила, по которому пришедший к власти монарх должен был казнить всех своих братьев, не додумались даже русские). России, впрочем, лучше особо не радоваться победе друга Реджепа два медведя очень плохо уживаются в одной берлоге, и вся история русско-турецких войн, да и нынешние непростые отношения в Сирии, тому подтверждение.

 

Но дело не только в Турции. Мы видим родину фашизма Италию, где к власти пришел совершенно омерзительный лево-правый альянс пророссийских подстилок. Мы видим Венгрию,  где также благополучно переизбрались национал-шовинисты, известные не только своими бредовыми требованиями к Украине (избавить украинских венгров, даже если они составляют лишь 10% в регионе, от необходимости знать украинский язык что в первую очередь ударило бы по самим этим венграм!), но и атаками на независимость судов и СМИ, по поводу чего Европарламент уже готовит санкции. Которые, впрочем, вряд ли пройдут из-за несогласия Польши, имеющей те же проблемы. Франция, несмотря на полтора века демократии, чудом избежала выбора между пророссийскими проститутками Ле Пен и Фийоном, да и победивший Макрон оказался, мягко говоря, жидковат.

 

В общем, будущее демократии представлялось светлым лишь в 1990-х, когда казалось, что основные враги свободы сходят с исторической сцены. Когда же оказалось, что это не так, выяснилось, что большинство не только на Востоке, но и на Западе понимают демократию как выбор между левой чумой и правой холерой. Или, если угодно, между иммунодефицитом мультикультурализма и аутоиммунной болезнью национал-популизма (в обоих случаях с осложнением на зрение в виде неспособности видеть дальше собственного носа). В любом случае диагноз неутешительный и прогноз неблагоприятный.

 

Юрий Нестеренко,

7 Дней, 29 июня