Пенсионные страсти

 

Кремлевская утопия разбилась о быт

 

После пенсионного маневра система, которую построил Путин, больше не работает в прежнем режиме. Она постоянно дает осечки.

 

Кто-то уже заметил, а кто-то еще нет, но мы очередной раз живем в новую эпоху.

 

Ее прологом стало июньское заявление нескольких неглавных, однако уполномоченных свыше людей, о грядущем повышении пенсионного возраста. Почти все лето начальство растерянно суетилось, а массы ждали, что скажет вождь. В конце августа президент реформу поддержал, и это стало переломным моментом. Его обращение не было принято народом. Разумеется, система по-прежнему крепка. Но в новой атмосфере работать по-старому она не может. Хотя и пытается. Поэтому каждый день  сюрпризы.

 

Долгие годы и особенно решительно после установления так называемого крымского консенсуса Владимир Путин сооружал идеальную в своих глазах модель административного и интеллектуального управления. И вроде бы соорудил.

 

Переход к принципу назначенства всех должностных лиц дошел до точки. Как и балаганизация пропагандистской машины. При этом всенародные выборы с присутствием нескольких фамилий в бюллетене никто не отменял. Просто победитель в каждом случае был известен. Остались и своего рода партии  ЕР, КПРФ, ЛДПР. Допускалась даже полусистемная и не вполне системная оппозиция  от Яблока до более радикальных критиков режима (исключая, разумеется, навальновцев).

 

Главное, что в этой утопии каждый знал свой маневр. Винтики вертикали бездумно выполняли любые приказы, спускаемые сверху. Назначенцы-технократы, не успев осмотреться в новых для себя землях, беспрекословно избирались местным людом. Казенные агитсредства кормили публику не какими-то там чистыми выдумками, а специальной, хорошо усвояемой смесью лжи и правды. Актив системной оппозиции, купаясь в роскоши, шептал народу слова сочувствия, но работать вертикали не мешал. Некоторых даже брали на административные должности и радовались их усердию. Оппозиция не вполне системная тоже имела нишу  ей разрешали устраивать митинги в специальных местах, вслух ругать госполитику, а затем расходиться по требованию начальства.

 

И лоялисты, и критики соглашались с тем, что эта утопия прочна и проживет еще долго. Не учитывая, что она возможна только в особом климате  когда низы видят в вожде своего благодетеля и заступника или хотя бы наименьшее зло.

 

И вдруг климат изменился. Это назревало уже не меньше года, но пенсионный маневр одномоментно потряс умы. Дело не просто в рейтингах. Да, они спустились к докрымским уровням, но все еще высоки. Тут важнее две вещи, в цифрах не выражаемые. Во-первых, в массах возникло ощущение, что вождь и его режим повернулись спиной к народу. Девятнадцать лет Кремль старался этого не допустить  и вот не справился. А во-вторых, продвижение пенсионной реформы невольно выставило на обозрение то, чего рядовые россияне старались в упор не видеть  гигантское сословное неравенство. Реформаторы пенсий, люди сплошь богатые, потребовали жертв от бедных и средних, чтобы столпам системы, нескольким миллионам привилегированных, на все хватало денег.

 

Из-под путинской утопии вытащили фундамент. Они хотят получить все, ничего не давая взамен. А это ведь нарушение небесной гармонии. Небо всегда за это наказывает,  говаривал председатель Мао. И эта мысль вполне приложима к нашим делам, пусть с поправкой на российскую специфику.

 

Разом разбалансировались все механизмы.

 

Командующий Росгвардией обращается к арестованному Навальному, прямо грозя расправой (дуэлью). Раньше ни он, ни другие высшие начальники такого не делали. Поскольку Навальному не находилось места в утопии, на официальном уровне его имя просто не упоминали. А в том мире, который открывается сейчас, он  мишень.

 

Двух подозреваемых в покушении на Скрипалей вытаскивают на экран для произнесения странных текстов, воспринимаемых на Западе как полное признание, а в России  как нечто нелепое и позорное. Ни той, ни другой задачи явно не ставилось. Просто машина пропаганды, со своими устаревшими начальниками и повторяющими одни и те же приемы опостылевшими исполнителями, потеряла всякую способность сбивать людей с толку. Из-под лжи у них то тут, то там вылезает правда. О бравурных передачах, восхваляющих Путина и его друзей, я уж и не говорю. Раньше таких несвоевременных ходов не было. Профессиональные обманщики обманывают уже только самих себя.

 

Единый день голосования 9 сентября преподнес больше сюрпризов, чем все предыдущие единые дни, вместе взятые. Но, конечно, нерв этой недели  скандал в Приморье.

 

Не дадим сбить себя с толку и не станем называть политической конкуренцией борьбу путинского назначенца Тарасенко, брошенного на Владивосток в конце прошлого года, с богатым бизнесменом-коммунистом Ищенко. Тарасенко никакой не политик и быть им не может. Как и Ищенко, в активе у которого лишь двухминутный программный клип под названием, разумеется, 20 шагов (в коем поспешно перечисляются вовсе не шаги, а всевозможные посулы, в основном невыполнимые).

 

Дело не в двух персонах, а в народе, который отказался играть в утопию и отторг назначенца, причем только что лично и открыто поддержанного вождем.

 

Но следующее действие этой драмы бьет по утопии еще сильнее. Когда неучтенными оставались лишь пара процентов протоколов, и Ищенко, видя очевидный свой перевес, уже объявил себя победителем, заверил Путина в лояльности и начал делить посты, табло Центризбиркома на много часов перестало обновляться, а потом, вопреки законам математики, вывело вперед казенного претендента. Манипуляции с голосами  дело обычное. Но все же не с такой прямотой и публичностью. Эта история еще не закончена, однако грубейший системный сбой в любом случае налицо.

 

И видно, что барахлят не отдельные узлы госмашины, а буквально все подряд. Чему примером два петербургских антипенсионных митинга  9-го и 16-го сентября. Из которых первый стал национальным событием, а второй дал много пищи для размышлений.

 

Первый заявили навальновцы, второй  городские оппозиционеры всех расцветок, образовавшие нечто вроде альянса и весьма этим гордые. И тем, и другим разрешили помитинговать, выделив не особо просторное и не слишком центральное место около Финляндского вокзала. Если бы эти акции прошли привычным порядком, почти никто бы их не заметил, ведь на первую явились тысячи три, на вторую  тысяча. Но оба митинга были в итоге запрещены городским начальством под предлогом срочного ремонта не знаю чего.

 

Навальновцы все равно сошлись протестовать, и стянутые в этот район превосходящие силы охранителей свинтили полтысячи подростков. Приговоры к арестам и штрафам сыпались сотнями. Если и не вся страна, то обе столицы вздрогнули. Несогласованные митинги разгоняли и раньше, но показательная расправа с согласованным случилась впервые.

 

Неделю спустя объединенная оппозиция тоже собралась у Финляндского вокзала, но бузить не стала и послушно переместилась в указанный начальством небольшой сквер, где какой-то человек с манерами массовика-затейника позволил нескольким активистам сказать антиреформенные речи, осыпая их слушателей ироническими репликами. После чего всех строго попросили уйти.

 

Если к навальновцам власти и раньше были суровы, а сейчас только резко увеличили градус репрессий, то отношение режима к остальным своим критикам можно, пожалуй, назвать принципиально новым.

 

До сих пор у этих критиков была своя ниша в утопии. Их готовность выполнять все начальственные предписания, даже и радикально меняющиеся на ходу, зацикленность на исполнении митинговых ритуалов и заведомое согласие, чтобы на их требования никто не обращал внимания,  все это, казалось бы, располагало к тому, чтобы позволить им собраться на дозволенной площадке, сказать речи и спокойно разойтись.

 

Раньше так и делали. Но, видимо, страх потерять контроль над событиями пересилил даже тут. Мирных оппозиционеров демонстративно унизили, последовательно отказав во всех скромных привилегиях, которыми раньше сами же и наделили.

 

Как и все, задуманное на века, утопия оказалась недолговечной. От нее отрекаются и верхи, переходя к ничем не закамуфлированным силовым акциям, и низы, которые больше не ведутся на старые способы обмана и начинают в непривычно резких формах выказывать неверие в систему.

 

Раз уж прежняя утопия разбилась о быт, то кремлевским по логике пора бы заняться составлением какого-то другого коктейля из репрессий и уступок. Осень-2018 обещает много новинок.

 

Сергей Шелин,

Rosbalt.ru, 17 сентября