Литературная страница

 

Гений афоризма минувшего столетия

к 110-летию со дня рождения Станислава Ежи Леца

 

Граница между светом и тенью ты

 

Станислав Ежи Лец

 

Сегодняшняя наука вряд ли способна с определенностью ответить на вопрос, кто был автором первого в истории  афоризма. Не исключено, что им мог быть тот, кто некогда написал над входом в древнегреческий дельфийский храм: Познай себя и ты познаешь вселенную и богов.

 

С тех пор прошли тысячелетия, обогатившие человечество меткими, точными, глубокими по содержанию и остроумными изречениями. В числе их авторов немало людей, внесших неоценимый вклад в сокровищницу человеческой мудрости. Особняком среди этого могущественного Пантеона мысли выделяется Станислав Ежи Лец (6.03.1909 7.05.1966) один из остроумнейших и талантливейших польских литераторов ХХ века, 110-летний юбилей которого отмечается в этом году.

 

Некоторые порой совсем не догадываются, что используют афоризмы и цитаты, принадлежащие именно этому мастеру особой речевой формы. Между тем его афоризмы уже давно стали мировым достоянием. Удивительная совокупность особенностей ума: острота, точность, образность мышления, лаконизм, речевой дар сделали его одним из самых цитируемых авторов в мире, последним классиком афоризма, гением сатирической метафоры.

 

Происходивший из зажиточной еврейской семьи, писатель-сатирик и афорист родился на территории Австро-Венгерской империи, в польской Галиции, во Львове (тогда Лемберг) под именем Стах. Настоящее же имя его звучало следующим образом: Станислав Ежи дэ Туш-Летц. Отцом его был барон Бенон дэ Туш-Летц, перешедший в протестантизм, при этом рано умерший, поэтому воспитанием сына занималась в основном мать, Аделя Сафин, умная и образованная женщина, происходившая из польско-еврейской семьи. Культуру и образование мальчик впитывал с детства, при этом польская, австро-венгерская и еврейская составляющие его личности на разных этапах его жизненного пути то сочетались в гармоническом единстве, то порой вступали в мучительное противоречие.

 

Станислав Лец учился в Вене, позднее закончил евангелическую школу во Львове, отошедшем тогда к Польше, отколовшейся от Российской империи. Там же в университете Яна Казимира изучал юриспруденцию и полонистику. По биографии Ежи Леца видно, что был он человек свободолюбивый, в ряде случаев не боящийся двигаться против течения. Трудно сказать, откуда шло это стремление к внутренней независимости, быть может, от врожденной аристократической убежденности в праве каждой личности оставаться собой, даже если ты идешь против мнения большинства. По воспоминаниям окружавших его людей это ощущалось во всем. Вопреки окружавшей в семье Станислава роскоши, по своим убеждениям он был социалистом. В оккупированной нацистами Польше коммунистом. В советском Львове он писал стихи на немецком. А в народной Польше не делал секрета из своего баронского титула и даже настаивал на нем при регистрации официальных документов. Биографы писателя утверждают, что он всю жизнь держал под столом портрет австро-венгерского императора Франца-Иосифа и даже носил золотые запонки с эмблемой Австро-Венгрии.

 

Как и многие литераторы, Станислав Ежи Лец начинал со стихов. В 1929 году он дебютировал своим стихотворением Весна, напечатанном в журнале Kurier Literacko-Naukowy. Уже в первом сборнике его стихов Цвета (1933) наметился особый стиль литератора, своеобразный жанр рифмованной остроумной фразы, так называемые фрашки. Обращение к этому жанру в польской культуре стихосложения, берущему начало еще в 16 веке, было неслучайным для автора, ибо соответствовало одной из самых популярных низовых народных поэтических  форм. Нечто сродни русской частушке.

 

Всяк тем живет, что рок ему принес.

Один кропает стих, другой донос.

А если два таланта есть в руках,

То можно накропать донос в стихах.

 

В 1934 году Cтанислав Лец переезжает в Варшаву, где сотрудничает с коммунистической газетой Dziennik Popularny. После начала Второй мировой войны он перебирается во Львов, там принимает активное участие в литературной жизни, публикует стихи, сатиры, статьи, переводы с русского в журнале  Czerwony Sztandar. После вторжения немцев во Львов в 1941 году Лец был арестован и попал в Яновский концлагерь во Львове, а затем в концлагерь в Тернополе, откуда бежал в 1943 году, убив своего конвоира. Писатель сотрудничал с подпольем, участвовал в партизанском движении, воевал в рядах народной армии (Armia Ludowa). В июле 1944 года Лец вступил в 1-ю армию войска Польского в звании майора. Незадолго до смерти был награжден Офицерским крестом Ордена Возрождения Польши.

 

В послевоенной Польше Станислав Ежи Лец некоторое время работал в качестве атташе по культуре Польской политической миссии в Вене. По завершении службы ему в 1950 году с огромным трудом удается эмигрировать в Израиль, где он прожил два года. Польские власти вздохнули с облегчением по поводу избавления от  столь язвительного на язык диссидента.

 

Вскоре, однако, писатель понял, что ему нигде не будет так хорошо, как на своей родине. С еще большим трудом Лецу в 1952 удается вновь вернуться в Польшу, в Варшаву. Тем не менее, до 1956 года, до момента, когда на смену просталинскому правительству в стране пришло к власти более демократичное, Ежи Лец чувствовал себя как в тюрьме. Здесь, в Варшаве, помимо лирических и сатирических произведений, а также переводов с немецкого он начинает публиковать в различных газетах свои афоризмы, которые затем вошли в его книгу Непричесанные мысли (Mys`li niesczesane).

 

Станислав Лец старался записывать свои мысли везде: в кафе, трамваях, на улицах, дома. Его литературный процесс шел непрерывно, а сама умственная творческая работа, которой он был просто одержим, часто сопровождалась вспышками озарений, в результате которых на свет появлялись меткие, остроумные, нередко сатирические афоризмы. Столь феерические результаты достигались усилиями ума, воли, воображения и, разумеется, одержимостью самим процессом.

 

Своими краткими, чаще всего,  в одно предложение репликами, Станислав Ежи Лец вошел в мировые классики, наряду с выдающимися мыслителями древности или эпохи Просвещения. И действительно, его сентенции порой просто просятся на скрижали: Будь осторожен! Не попади под чужое колесо фортуны, или Будь альтруистом! Уважай эгоизм других! А вот и другая точность словесного рисунка: Иногда я перестаю верить в синеву небес: мне кажется, что это пространство идеально покрыто синяками.

 

ХХ век, во временном пространстве которого жил и творил писатель, заставлял его зорко вглядываться в противоборство разнонаправленных политических сил и течений, общего политического фона и актуализировать в них самое существенное: А может быть стены Иерихона пали просто потому, что в городе слишком сильно дули в фанфары. Так писатель едко высмеивает упоенность  властителей собственным величием, которое нередко приводит к печальному концу. А в следующем афоризме присутствует явный намек на то, что мелкие изменения в тоталитарном государстве вряд ли способны привести к разрушению выстроенной системы в целом: Допустим,  пробьешь ты головой стену. И что ты будешь делать в соседней камере? Или вот еще афоризм применительно к сегодняшней российской действительности: Власть чаще переходит из рук в руки, чем из головы в голову. И явно отсюда вытекающее: Иногда жесткая позиция является следствием паралича.

 

Для характеристики современных информационных войн, несомненно, подошла бы такая реплика Ежи Леца: Для старого Рокфеллера издавали специальную газету, заполненную вымышленными новостями. Некоторые страны в состоянии издавать такие газеты не только для миллиардеров, но для всего населения. А волна ниспровержения памятников, ставших символами переходных эпох, вызвала к жизни его следующий афоризм: Демонтируя памятники, не трогайте постаментов. Они еще могут пригодиться.

 

Трагизм ХХ века, точнее говоря, отдельные его судороги, как вспышки озарения, также нередко прочерчиваются в творчестве писателя, придавая ему трагическую, сатирическую и одновременно комическую окраску. Они заставляют нас иногда замолчать, иногда рассмеяться, а иногда и расплакаться: Выше голову! сказал палач, одевая петлю. Из одного креста можно было сделать две виселицы, с презрением сказал специалист. Во время пыток постоянно щипал себя. Почему? спросил выведенный из себя палач. Проверяю, не кошмарный ли это сон.

 

Действительно, смешно и одновременно страшно.

 

Принесшая Станиславу Ежи Лецу мировую славу книга Непричесанные мысли вышла в Польше в 1957 году в период так называемой польской весны. Ее издали затем в США, многих странах Западной Европы. В СССР часть Непричесанных мыслей появилась в журнале Иностранная литература в 1965 году. Вышедшие позднее в 1978 году отдельной книгой мысли были, разумеется, несколько редуцированы специалистами в штатском со Старой площади, тем не менее, тут же стали библиографической редкостью. Достать книгу было невозможно. А со сцены Непричесанные мысли впервые прозвучали  в спектакле Без цилиндра Московского Нового Театра миниатюр в 1968 году. Тогда театром руководил сатирик Владимир Поляков, а постановку осуществил  Андрей Гончаров. Полный же текст Непричесанных мыслей Леца был издан в России лишь в конце 90-х.

 

Увы, в целом, однако, советский читатель от этой книги  был отлучен, хотя сегодня это трудно себе представить. Афоризмы Станислава Ежи Леца уже давно стали неотъемлемой частью не только польской, но и российской культуры. Да и мировой тоже. Кто не вспомнит при случае его Жить вредно. От этого умирают! А уж знаменитые афоризмы Ошибайся коллективно! или Из множества нолей получаются прекрасные цепи!, Если все поют в унисон, слова уже не имеют значения! вообще как бы специально были придуманы для тогдашнего СССР, хотя не менее актуальны и для сегодняшней России. Непричесанные мысли даже при поверхностном знакомстве ярко отличаются от так называемых причесанных. И дело здесь не только в лаконизме и изрядной доле парадоксальности, а в том, что С.Е. Лец не поучает, не призывает и намеренно не философствует. Он заставляет удивиться, задуматься, взглянуть на мир поверх известных догм и стереотипов, в том числе, внутренних, уже приобретенных человеком. Одним словом, Иногда надо замолчать, чтобы тебя выслушали.

 

Пройдя сквозь нелегкие испытания судьбы и прочувствовав всю тяжесть своего времени, С.Е. Лец, тем не менее, ухитрялся быть свободным от него, стоять над ним, ясно различать все его достоинства и недостатки, при этом смеяться не только над дураками, тиранами, карликами и лизоблюдами, но и над самим собой. А своему читателю он вообще советует не принимать жизнь всерьез. Хотя, чего греха таить, иногда писатель смеется сквозь слезы! Бог сотворил нас по своему образу и подобию. Но откуда уверенность, что он работал в реалистической манере?

 

Есть мнение, что своим творчеством Станислав Ежи Лец, по сути, создал не только хронику своего времени, но и определил общечеловеческий кодекс чести: Помните, у человека нет выбора, он должен быть человеком!, Чтобы быть собой, для начала надо стать хоть кем-то.

 

Неизвестно, ощутил ли себя Станислав Ежи Лец знаменитым после выхода этой книги, но то, что его афоризмы стали общемировым достоянием непреложный факт. Даже сегодня без них не обходятся ни подборки афоризмов, ни заголовки статей с претензией на остроту, ни дискуссии.

 

Афоризмы Станислава Леца звучали из уст крупнейших политиков мира, в том числе, с трибуны ООН, их цитировали американские президенты, германские канцлеры и парламентарии разных стран. В 1960 году книга Непричесанные мысли была переведена на многие языки народов мира и долгое время возглавляла список бестселлеров. И еще одно весьма важное уточнение. В вышедшей в 1998 году Антологии афоризма Великие мысли великих людей С.Е. Лец занимает вполне достойное место среди таких классиков как Конфуций, Ларошфуко, Лафонтен, Монтень, Платон, Плиний, Сенека, Сократ, Цицерон, Эпикур и другие.

 

Приведем еще несколько наиболее  тонких и впечатляющих афоризмов

Станислава Ежи Леца:

 

Бессонница болезнь тех эпох, когда людям велят на многие вещи закрывать глаза.

Мысли свободны от пошлины? Да, если они не переходят границы.

Иногда, только сойдя со сцены, можешь узнать, какую роль ты играл.

Все в руках человека  Поэтому их надо как можно чаще мыть.

У каждого века есть свое средневековье.

Кто схватывает идею как насморк, тому легко начхать на нее.

Знаю, откуда миф о богатстве евреев. Евреи платят за все.

Выкорчевывайте корни зла. Они зачастую питательны и вкусны.

Окно в мир можно закрыть газетой.

Хочешь петь в хоре? Сперва присмотрись к палочке дирижера.

 

Александр Малкин