Художник и власть

 

Мы с вами разные

 

И мы не вместе. Не хотелось проводить линию раздела и противопоставлять, а приходится. Потому что времена грядут нешуточные. Не ровен час, все вернется на круги своя. Вы в свои кухни, с фигой в кармане, осторожными шуточками со сцены и точно выверенной мерой разрешенного недовольства. Мы в свои лагеря и тюрьмы, ссылки и психушки, в свою неуступчивость и презрение к насилию. Мы это не только те, кто уже был там; это и новые поколения упрямых, нерасчетливых и свободных. Мы с вами были разными тогда, мы разные и теперь. Солженицын когда-то очень точно определил вас образованщина.

 

Вы всегда знали, что можно и чего нельзя. Вы эту границу определяли шестым чувством советского человека. Мало кто из вас эту границу перешагнул, а немногие перешагнувшие выбывали из привычной жизни навсегда кто на восток, кто на Запад. Потом, когда рухнул коммунизм и забрезжила свобода, вы сразу осмелели, заговорили громко, яростно, правильно любо-дорого смотреть и слушать. Мы радовались, что нашего полку прибыло, что мы все стали сильнее и сможем изменить страну.

 

Но вот свежий ветер перемен стих и повеяло знакомой советской гнильцой. Снова цензура, политзаключенные, внесудебные расправы, захватнические войны. И где вы теперь, мастера перевоплощения? С кем вы, по какую сторону баррикад? Сколько из вас остались с нами? Вы теперь исправно ходите в Кремль за орденами и медалями, принимаете государственные премии и почетные звания. Вы послушны требованиям цензуры и вымарываете все, что может вызвать недовольство Роскомнадзора. Вы уже хорошо знаете, о чем говорить допустимо, а о чем нет. Какие можно ставить спектакли, снимать фильмы и устраивать концерты, а какие не стоит. Вы сидите в разнообразных советах при президенте и в министерствах. Вы согласовываете свои протесты с властью, изображая оппозицию, но по первому же звонку из администрации президента спешите туда, чтобы объясниться и доказать собственную незаменимость.

 

Вы привычно поете старую песню о пользе малых дел, потому что боитесь быть свободными. Вы и тогда боялись, когда мы сидели, а вы выслуживались молча или фрондировали под бдительным присмотром искусствоведов в штатском. Вы изображали бесстрашных вольнодумцев и героев воображаемых перемен. Вы замечательно острили со сцены по залитованным текстам, печатали в толстых литературных журналах свои прошедшие через цензуру произведения, снимали по заказам Госкино дозировано смелые кинокартины. И вы никогда не переступали грань, чтобы не лишиться кормушки.

 

Наверное, вы спросите меня, к кому я обращаюсь? Кому адресую свои упреки и обвинения? Это просто! Поглядите честно на свое прошлое и настоящее. Кем вы были при социализме, кем стали после него и что делаете ныне? Перед кем вы гнули спину прежде и насколько прямо стоите сейчас?

 

Скажу честно, меня подтолкнул к этому тексту недавний скандал. В ответ на общественное возмущение очередным лизоблюдством раздался дружный хор защитников гибкого позвоночника: да как вы смеете? Кто вы и кто он? Он всю жизнь острил, а вы молчали. Он гений, а вы никто. Один назвал шквал критики вонью. Другой советовал: На всякое быдло не обращайте внимания! Третий вопрошал: Где он и где вы? Вам, может быть, и нельзя, а ему можно.

 

Поразительно! Вы в самом деле считаете себя великими, исключительными, культурной элитой? В самые трудные времена вы умело пресмыкались перед властью. Вы были карикатурным отражением зла, его тенью остроумной, находчивой, даже одаренной, но тенью. Вы были хороши на фоне выжженной пустыни, где всем все было запрещено, а вам по высочайшему повелению кое-что разрешалось. И это предмет вашей вечной гордости? Это прощает вам все прошлые и будущие прегрешения?

 

Вы умеете себя прощать и оправдывать. В этом смысл вашего существования и залог вашей живучести. Вы прощали себе трусость раньше, потому что тогда было опасно. Вы прощаете себе продажность теперь, потому что это выгодно. Вы всегда найдете себе оправдание и с благородным видом, гордо и невозмутимо снова выйдете на панель.

 

Удачной вам работы на старом поприще!

 

Александр Подрабинек,

Грани, 8 марта