Победобесие

 

Формула беспамятства

 

Даже если бы Бессмертный полк не был так опошлен и приватизирован властью, я бы никогда не вышел с дедом на палочке гордиться его подвигом. Даже если бы дед был участником и ветераном, а не стерт режимом в лагерную пыль в 1943-м году.

 

Он так и не узнал о великой победе, да и о начале войны, скорее всего, с опозданием, потому что к тому времени четыре года выживал в бараке где-то на Дальнем Востоке. Пётр Николаевич Дурнобрагов. Десять лет без права переписки не всегда означали расстрел, иногда они были приговором к медленной смерти.

 

Возможно, что в лагере он всё-таки знал об оккупации родного Плавска, где был арестован в 37-ом, оставил дом, жену и четверых детей. Об их судьбе он, разумеется, не имел понятия до последних дней. Как и семья о нём.

 

Я до сих пор не знаю, что лучше погибнуть врагом народа, чуждым советскому скотству и сталинской машине или стать её военным инструментом (участником раздела, оккупации Европы, расстрелов польских офицеров, насаждения сталинизма, зачисток НКВД и т.д.). Или возможно (как знать?) вернуться с фронта, стать уважаемым ветераном, витриной режима, его материалом и инструментом пропаганды..

 

В обоих этих случаях страшная судьба советских поколений, попавших в тоталитарную мясорубку. Сохранить при этом человечность, трезвость мысли, вот настоящий подвиг: не сломаться под грузом времени. Как Окуджава, Астафьев, Межиров

 

Что ты плачешь, старая развалина? / Где она, священная твоя / Вера в революцию и Сталина, / В классовую сущность бытия? // Вдохновлялись сталинскими планами, / устремлялись в сталинскую высь, / Были мы с тобой однополчанами, / Сталинскому знамени клялись. // Шли, сопровождаемые взрывами, / По своей и по чужой вине. / О, какими были б мы счастливыми, / Если б нас убило на войне.

 

Это о том, что защита родины менее трагичная задача, чем защита себя от тоталитарной эпохи. В этой войне за победу личности над временем героев единицы.

 

Поэтому, даже если бы дед (счастливым образом) был фронтовиком, а не зеком, я бы не рискнул нести на палке его фото в рядах мифического полка.

 

Потому что здесь нет сотен тысяч других, тех, кто сгинул в лагерях и подвалах. (Они бы тоже могли стать гордостью нации).

 

Зато в полковых шеренгах дед мог бы оказаться рядом с чекистом в военной форме. Такой отдельный памятник с эксклюзивным огнём стоит у нас в Туле у стен областного ГБ, в память о полку НКВД и прочих защитниках города, что попали в окопы из пыточных подвалов, где они годами выбивали зубы и ломали кости врагам народа. Палачи ведь тоже гибли за родину.

 

Теперь у них своя, отдельная память в граните со щитом и мечом на фасаде. Тоже ветераны и защитники, палачи и садисты в одном строю.

 

Пока вся эта нечисть празднично качается на палках в шеренгах общего парада, деду там не место (ветеран он или зек совсем не важно).

 

Режим, который не способен дать оценку кровавому советскому прошлому, пусть не претендует на праздничную память о своих победах.

 

А до этого помпезные шеренги полка будут формой национального беспамятства. Оскорбительного для жертв.

 

Александр Хоц,

Facebook, 13 мая