Демшиза

 

Так и становятся оппозиционерами

 

С большим опозданием узнал, что в программе ПОЗНЕР с участием Максима Галкина была упомянута и моя скромная персона. Заинтересовался, разумеется; посмотрел.

 

Во-первых, должен сказать, что Максим Галкин мне понравился. Он был гораздо откровеннее, чем я мог предположить, и показался совершенно органичным. А органика поведения штука почти самоценная. Но вот по сути сказанного есть пара соображений.

 

Итак, Максим сам (без наводки Познера) решил ответить в эфире на вопрос, заданный Новой газетой: почему Галкину можно, а Шендеровичу нельзя?

 

К некорректности этого вопроса я постараюсь вернуться чуть позже. А ответил на него Максим так: Потому что он оппозиционер, и позиционирует себя как оппозиционер, и его сатирическое жало направлено на борьбу с властью.

 

Самое обаятельное в этом объяснении это чистосердечное признание (в эфире Первого канала) о запрете на профессию для оппозиционеров в России! Причем ни Галкин, ни Познер этого, похоже, даже не заметили: просто констатировали очевидное и пошли дальше. Получилось смешно.

 

Но главное: Галкин ненароком поставил смысловую телегу впереди лошади, и Познер этого тоже не заметил или предпочел не заметить, уж не знаю

Это я по поводу позиционирования оппозиционером.

 

Старожилы помнят: много лет я был просто всего лишь! сатириком. Высмеивал политиков и дефекты власти, подтрунивал над косностью, делал саечку демагогам, показывал язык дуракам... Делал свое дело, веселил почтенную публику. И хотя в девяностые успел походить в Генпрокуратуру, но все это были эксцессы, связанные с человеческим фактором (истерика должностного лица, донос депутата, прокурорское усердие, превозмогшее рассудок). 
Это было дефектом конструкции, а не ее предназначением.

 

Путин приступил к системному уничтожению свободы слова. 

 

Потом-то он превратил в труху все свободы, а разминался как раз на НТВ. Нас начали закатывать под асфальт И оппозиционером я стал в процессе закатывания! 

Да, знаете ли, когда тебя закатывают под асфальт, начинаешь помаленьку оппозиционировать асфальтовому катку. И человеку с доброй улыбкой, сидящему за его рулем.

 

А потом когда запретом на профессию дело не ограничивается, и каток начинает давить уже насмерть и в товарных количествах (а общий счет погибших на путинских войнах идет на десятки тысяч жизней), начинаешь кричать криком о необходимости выковырять наконец этого маньяка из кабины управления.

 

Так становятся оппозиционерами. Не только сатирики причем тут вообще профессия! И в антифашисты люди шли не за позиционированием, а от невозможности жить при таком строе.

 

Лично к Галкину в этом пункте (не-примыкание к оппозиции) претензий нет. Как говорил Монтень, нас мучают не вещи, а наше представление о них, и Максим даже может сказать это по-французски. И если эти вещи его не мучают, он имеет полное право оставаться в своем широком, щедром и добром отношении к ворам и убийцам, персонажам своих милых пародий. Но заниматься смысловыми подменами в отношении других все-таки не стоит.

 

Нет, это не я стал позиционировать себя как оппозиционер, это переродившееся государство сделало невозможным мое прежнее существование! И два образованных господина, столь свободно владеющие иностранными языками, могли бы однажды назвать вещи своими именами и по-русски.

 

Тут самое время вернуться к некорректности вопроса, сформулированного Новой газетой. Нет, братцы: то, что нельзя Шендеровичу Галкину тоже, разумеется, нельзя! 

 

Это сегодня нельзя никому. 

 

Про косо нацепленную бабочку или привычку опаздывать на здоровье. Про депутатов и чиновников милости просим! Про Медведева хоть вообще оборжись, только спасибо скажут. А уж после масляковского КВНа гарант вообще весь в слюне сидит только не оплеванный, а облизанный почему-то

 

Границы дозволенной иронии в эти двадцать лет колебались очень заметно, они зависели и от высочайших ветров, и от частной дрожи... Но территория жесткой смысловой сатиры, на которой имею честь работать я и мои лучшие коллеги по жанру (назову, навскидку, Игорь Иртеньев, Евгений Шестаков, Сергей Плотов), давно находится под тотальным запретом в местах массовой коммуникации с населением.

 

И если в прайм-тайм, на Первом канале, вы услышите убойный текст из фейсбука Шестакова или стишок Плотова, поглядите в окошко, как тот персонаж Эрдмана: на месте ли советская власть? Скорее всего, уже нет.

 

А до тех пор

Сатира не пройдет по конкурсу ее объекты сидят в жюри.

 

P.S.

 

И короткий комментарий к пассажу Максима Галкина о бессмысленности диссидентства (о котором, к его чести, он высказался с большим уважением).

 

Колесо (авторитаризма В.Ш.) вертится, сказал Максим, и ни один оппозиционер это колесо не остановил, и в какой-то момент думаешь: хочется жизнь прожить счастливую, не в борьбе

 

Опять телега впереди лошади. 

И даже не хочется иронизировать по поводу столь различных представлений о счастье, а хочется лишь снова процитировать Леца, и даже, пожалуй, с красной строки.

 

Цена, которую нужно платить за свободу, падает, когда растет спрос.

 

Потому-то и не удается остановить русское авторитарное колесо, что на одного Радищева или Герцена, которые пытаются это сделать, традиционно приходятся миллионы их современников, которым хочется жизнь прожить счастливую, не в борьбе

 

Виктор Шендерович,

Facebook, 25 июня